Строптивая невеста

я вовсе не такой уж плохой. И что он там болтал по поводу добычи? Тут уж старик явно перегнул палку. Разве я относился к Софии как к своей добыче?»
Однако как Райдер ни старался оправдаться перед собой, он не мог не признать справедливости обвинений Грэйсона и, не в силах отделаться от чувства стыда и неприятного осадка, оставшегося от разговора, зло чертыхнулся и стал жаловаться большой зеленой черепахе, медленно ползущей по белому песку в сторону моря.
Райдер оказался прав. София, не раздумывая ни секунды, отказала управляющему, но постаралась сделать это как можно мягче. Управляющий, растерянный и удрученный, сидел перед ней опустив голову и не знал, что ему предпринять: немедленно уйти или еще остаться на какое-то время.
— Поймите, я не могу, — мягко сказала София и попыталась улыбнуться, хотя улыбка и далась ей с трудом; больше всего в тот момент девушке хотелось заплакать. — Я не знаю, как вам объяснить.
— Я не понимаю вас, София. Не торопитесь с ответом, подумайте еще. Я не какой-нибудь молодой бездельник, и намерения у меня наилучшие.
— Нет-нет, — покачала головой София, — я не выйду за вас замуж, Сэмюель. Мое решение окончательное.
Управляющий, услышав, как она назвала его по имени, вздрогнул от неожиданности: так непривычно было ему услышать это после четырех лет, в течение которых София называла его не иначе, как «мистер Грэйсон». В данной ситуации девушка сочла более удобным обратиться по имени к человеку, который сделал ей предложение.
— Простите мне мою нескромность, София, но я в курсе того, что по отношению к вам сделал Райдер. Я сочувствую вам, я понимаю, как вы переживаете.
— Вам Райдер сказал об этом?
— Нет, что вы! Но он знает, что мне известен его некрасивый поступок. Извините меня за прямоту, девочка моя, но ведь у вас может быть ребенок! Что вы будете тогда делать, без протекции, без денег, без родственников?
София побледнела и энергично замотала головой, шепча:
— Такого не должно быть, это несправедливо, Бог не позволит…
— Из этого затруднительного положения есть выход: соглашайтесь на брак со мной, мне все равно, носите вы под сердцем ребенка Райдера или нет.
София не могла не отдать должное настойчивости Грэйсона, его благородству и готовности на все, лишь бы ей было хорошо, но она понимала, что брак с Грэйсоном — вещь для нее совершенно немыслимая, и поэтому твердо сказала:
— Никогда, слышите, никогда я не смогу стать вашей женой.
Управляющий вздохнул.
— Что ж, — горько заметил он, — Райдер был прав.
— Я не понимаю, — отозвалась София, — о чем вы говорите.
— Райдер был уверен, что вы откажете мне, потому что он, и никто другой — ваш первый любовник.
София нервно рассмеялась, и управляющий недоуменно уставился на нее: он не находил в своих словах ничего смешного.
— По крайней мере, — сумела наконец выговорить София, — если Райдер так рассуждает, значит, он не считает меня такой уж пропащей, женщиной без чести, знаменитой ямайской шлюхой!
В эту минуту в гостиную вошел Райдер. Он услышал нервный, почти истеричный смех Софии и немедленно поспешил к ней выяснить, что заставило ее так смеяться.
— О, Сэмюель, Софи, — растерянно проговорил он, заметив в гостиной управляющего, которого менее всего ожидал там увидеть, — прошу прощения.
— Не уходите, Райдер, останьтесь, — сказал Сэмюель Грэйсон. — Мы уже все выяснили. Вы были правы, София отказала мне. А посему я вынужден оставить вас. Я намереваюсь сейчас поехать в Монтего-Бей и выяснить, какие действия собирается предпринять Шерман Коул. Может быть, поймали Томаса, и нам тогда будет легче объясняться с судьей. До свидания.
Райдер не вымолвил ни слова, пока управляющий не вышел из комнаты, а когда тот исчез, почувствовал необыкновенное облегчение, словно у него гора с плеч свалилась. Он не хотел задумываться над причинами этого радостного чувства и вместо этого занялся разглядыванием Софи. В простеньком платьице, босоногая, она выглядела маленькой, беззащитной девочкой.
— Признайся, Софи, — сказал он, — эти миленькие платья, которые я привез тебе из Кэмил-холла, ты носила еще до начала своих знаменитых любовных приключений?
София, услышав это язвительное замечание, напряглась, ее руки непроизвольно сжались в кулачки, глаза сузились, и в них появилось недоброе выражение, однако очень быстро она справилась с собой и ответила Райдеру одной из очаровательнейших улыбок, имеющихся у нее в запасе:
— Ну разумеется, Райдер, они сохранились с того времени. Тебе они не нравятся, да? Я ведь не выгляжу в них взрослой вульгарной женщиной, правда? Но что же прикажешь мне делать? Ты выбрал именно эти наряды, я их и ношу. Почему