Строптивая невеста

тебе все, что ты пожелаешь, Софи.
— Отлично. Я желаю быть опекуншей Джереми и заниматься вопросами его образования.
— Сейчас не время для словесных перепалок, упрямица. Не спорь. Нам надо пожениться, и мы поженимся. Или ты хочешь, чтобы Коул тебя повесил?
София вскочила.
— Не могу в это поверить, Райдер, — сказала она. — Неужели намерения судьи так серьезны? Ведь моя вина не доказана. Я… — София запнулась и замолчала, растерянно глядя на Райдера, потом подхватила юбки и побежала через пляж к морю.
— Софи! — позвал Райдер. — Куда ты? А твои ноги…
Девушка, не оборачиваясь, побежала еще быстрее, он пустился за ней вдогонку и быстро нагнал, потому что был сильнее, тренированнее и не имел путавшихся под ногами пышных юбок, а догнав, схватил и повернул лицом к себе. София, как ни пыталась, не смогла вырваться и замерла на месте. Райдер поцеловал ее долгим, нежным поцелуем и тихо спросил:
— Так что же ты выбираешь, Софи? Меня в качестве мужа или виселицу?
Девушка не отвечала.
— И учти, — безжалостно добавил Райдер, — прежде чем привести в действие приговор о повешении, судья изнасилует тебя, и никто не помешает ему.
— Хватит! Не нужно больше ничего говорить! — крикнула София.
— Ты обдумала мое предложение? Очень хорошо, а то я уже начал испытывать нетерпение.
— Но эта женитьба… Это абсурд. Я обыкновенная девушка или женщина, как тебе будет угодно. Я ничем не выделяюсь среди многих мне подобных. Во мне нет ничего, что могло бы заинтересовать тебя, Райдер. Я, конечно, получила образование, я прочла множество книг, но мужчины не очень любят начитанных, образованных женщин, они считают, что ученье только вредит женскому уму. Я никто, понимаешь, простая жительница колонии без каких-либо претензий и амбиций. Почему ты считаешь себя обязанным заботиться обо мне? Ты не виноват в том, что все так случилось. Ты не виноват в смерти моего дяди.
— Молчи, молчи, глупая, — ответил Райдер и снова поцеловал Софию, однако она начала отчаянно сопротивляться, и он не стал настаивать, боясь причинить ей боль. Он просто стоял, крепко прижимая девушку к себе и ничего не говоря.
— Я плохо понимаю тебя, Райдер. Ты же так сильно ненавидел меня! Ты считал меня ужасной, гадкой женщиной, ты презирал меня, а теперь вдруг хочешь на мне жениться?
— Думай, что тебе нравится, Софи, — ответил, не глядя на девушку, Райдер. — Можешь считать, что я выполняю свой моральный долг. Или что меня замучили угрызения совести. Грэйсон сказал, что я сломал твою судьбу, и отчасти он прав. Кроме того, ты, возможно, станешь матерью моего ребенка. Прими во внимание эти соображения и добавь к ним риск быть повешенной. Молчишь? То-то же. Пойдем-ка лучше домой и не будем тратить время на споры.
София шагала рядом с Райдером, бессмысленно уставившись прямо перед собой. Она не могла поверить в то, что ее не очень-то счастливая жизнь скоро изменится, причем в лучшую сторону. Хотя в лучшую ли? Девушка посмотрела на профиль идущего рядом с ней мужчины — правильный, точеный, волевой. Этот человек сегодня станет ее мужем.

Священник, преподобный Джейкоб Мэферс, был маленьким, тощим, морщинистым стариком с ежиком седых волос, торчавших на макушке. Мистер Мэферс, разумеется, был в курсе местных пересудов, хотя, по правде сказать, никогда не сплетничал, а только слушал, особенно если в эту минуту в руке у него был бокал ромового пунша. И большей части услышанного он, как правило, не верил.
В течение двадцати лет священник находился в дружеских отношениях с Сэмюелем Грэйсоном, и поэтому, когда от управляющего Кимберли-холлом пришло приглашение на обед, он с радостью принял его. После обеда Грэйсон сообщил своему давнишнему другу, какие услуги от него требуются, и священник, особо не удивившись, вежливо улыбнулся и кивнул, выразив без слов свое согласие. Если об этом просит Сэмюель Грэйсон, значит, он считает такой шаг необходимым и не видит в бракосочетании ничего предосудительного. Райдер Шербрук как хозяин дома пригласил преподобного Мэферса остаться в Кимберли-холле до завтрашнего вечера, и это приглашение также было с радостью принято. Священник был хорошо осведомлен обо всем, что происходило в его приходе; не раз скандальная слава мисс Софии Стэнтон-Гревиль достигала его ушей. Не являлись для него секретом и действия судьи Шермана Коула, и, как никто другой, священник понимал или, во всяком случае, догадывался об истинных мотивах, которыми руководствовался судья; в конце концов, не входит ли в обязанности духовного лица умение разбираться в людских душах? Однако преподобный Мэферс не был чересчур любопытным и предпочитал не знать всех перипетий этой