Строптивая невеста

становилась все сильнее, — кому это нужно и зачем?
— Даже не могу себе представить, для чего все эти фокусы, — сказал Эмиль. — Сколько я ни думал об этом, ничего путного придумать не смог. С предложением о продаже плантации к моему отцу никто не обращался, разговоров о том, что какие-нибудь колдуны или колдуньи вуду были бы нами недовольны, я не слышал. Ладно, оставим это, пойдемте лучше в дом, мистер Шербрук, нужно как следует промыть рану. У меня имеется неплохой запас медикаментов и трав, они нам пригодятся.
— Зовите меня просто Райдер, договорились?
— Согласен. Пусть будет Райдер, особенно если учесть некоторые обстоятельства… — улыбнулся Эмиль.
Райдер рассмеялся, и при этом вид у него был, как у озорного мальчишки.
— Хороший из меня получился воин! Я, видимо, не столько напугал, сколько поразил наших гостей своим внешним видом! О Господи, какой ужас, — продолжал он смеясь, — я же совершенно голый!
— Да вы, верно, об этом позабыли, Райдер, пока мы ловили этих негодяев, а я счел излишним вам об этом напоминать.
— Понятно, понятно, — добродушно кивнул Эмилю Райдер. — И то сказать, нелегко называть человека мистером Шербруком, когда он разгуливает в чем мать родила.

Он изо всех сил злобно ударил ее, попав кулаком в ребра, под правую грудь, и девушка отлетела к стене, больно стукнувшись головой о деревянную панель, и сползла на пол.
— Какого дьявола ты не сказала мне, маленькая дрянь?
София с трудом подняла голову, дотронулась рукой до затылка, пытаясь узнать, нет ли там раны. Голова кружилась, противно подташнивало.
— И только попробуй кому-нибудь пожаловаться, что я тебя ударил! Сама виновата.
Он всегда бил ее, если считал, что она провинилась, причем старался наносить удары в места, недоступные взорам посторонних. София потрогала ушиб, моля Бога о том, чтобы ребра остались целы и прошло головокружение и тошнота. Бедняжка попробовала задержать дыхание — каждый вздох отдавался в теле сильной болью, — но от этого стало еще хуже. Она подумала: «Интересно, если он сломал кость, то как тогда он объяснит этот факт знакомым? Хотя… Наверняка придумает какое-нибудь оправдание, раньше выкручивался — и сейчас выкрутится».
Он подошел к распростертой на полу девушке, бледный, с перекошенным от злобы лицом, и, возвышаясь над своей жертвой, уперев руки в бока, гневно сказал:
— Я задал тебе вопрос и требую немедленного ответа. Почему ты не сообщила мне о том, что Райдер Шербрук прибыл в Монтего-Бей?
Она открыла было рот, чтобы соврать, но он опередил ее ложь словами:
— И не говори мне, что ты об этом не знала. Я знаю, я сам видел, ты была сегодня в городе.
— Но я действительно не знала, — жалобно, тоненьким голоском сказала София, презирая себя за свою слабость, трусость и чувствуя, как страх медленно уступает место растущей в ней ненависти. — Если хотите знать, я мечтала о том, чтобы он поскорее приехал и поймал вас за вашим гнусным занятием! Такой человек, как Райдер Шербрук, ни за что не поверит всякому бреду про колдовство вуду, и он доберется до вас, вот увидите!
Он замахнулся для удара, но потом передумал и опустил руку. На его лице неожиданно появилась улыбка, и София в этот момент увидела то, что всегда видели другие люди: лицо образованного, остроумного человека, настоящего джентльмена, честного и порядочного. Но таким он был лишь мгновение, а потом его лицо снова стало злобным и жестоким.
— Если Томас и не подстрелил его в этот раз, подстрелит в следующий. Но меня-то, меня застали врасплох! Эмиль, сын управляющего Грэйсона, меня мало волнует, хотя, признаюсь, он мне изрядно надоел, изрядно! Но этот Райдер, голый, как сатир, несущийся за мной с криками и гиканьем, он меня совершенно шокировал. Просто вывел из душевного равновесия! Хорошо хоть Томас ранил его. София побледнела.
— Вы убили его? Убили хозяина плантации?
— О нет. Томас прострелил ему руку, но убить он его не убил. Томас в подобных делах очень осторожен. Но молодой Шербрук! Подумать только: бежал за мной, голышом, с камнем в руке да еще и вопил, как индеец! Томас говорит, Шербрук едва не наткнулся на нашего раба, но тут, к счастью, к раненому сатиру подбежал Эмиль и стал делать ему перевязку.
София молчала. Она думала о том, что могла бы предупредить Райдера Шербрука, и тогда бы он не подвергал риску свою жизнь. Она, София, поступила крайне неразумно, а он заплатил за ее глупость. Правда, ей и самой теперь приходилось несладко, но побои были ей не в новинку. Хорошо, что Райдер остался жив, а ее боль пройдет когда-нибудь. София вздохнула, и вздох болью отозвался в ребрах.
Теодор Берджес,