Строптивая невеста

в этом событии нет ничего ужасного.
— Перестань делать из меня идиотку. Мне девятнадцать лет, и я не девушка, а женщина. При чем здесь кровотечение?
— Я согласен, Софи, ты не маленькая девочка, ты взрослая, но я имел в виду немного другое: ты лишилась девственности, а это значит, что теперь ты можешь принадлежать мужчине, и если произойдет оплодотворение, иметь от него детей. Девственницы не имеют детей. Постепенно ты привыкнешь к плотской любви, сначала тебе будет немножко неприятно, но потом тебе понравится, вот увидишь. Мне говорили, что иметь мужчину исключительно приятно.
— А-а, понимаю, тебе говорили об этом твои бесчисленные любовницы!
Что это? Ревность? Или досада? Райдер был не прочь, чтобы София поревновала, но он не был уверен в том, что она способна ревновать его к кому-либо. Разве можно ревновать, не любя? Он обошел кровать и приблизился к жене, ожидая, что она шарахнется от него, как от черта, но София, наоборот, бросилась на мужа с кулаками и молча, упорно стала наносить ему удары куда попало. Она не кричала, не визжала, не ругалась, только тяжело дышала.
— Я вижу, ты научилась драться молча, — сказал Райдер, — ты боишься лишними звуками разбудить своего брата, не так ли? Ты заботишься о его спокойствии, и я это понимаю. Но есть одна большая разница, Софи; перед тобой стоит не твой дядя, Теодор Берджес, а твой законный муж, и я ничем не заслужил твоей ненависти. И не молчи, если тебе хочется крикнуть или обругать меня, милости прошу.
Вместо ответа София попыталась ударить мужа коленом в пах, но Райдер успел увернуться, и удар пришелся в верхнюю часть бедра. В следующий момент Райдер схватил Софию за руки, содрал с нее рубашку и толкнул жену на кровать, а затем навалился на нее сверху всем телом. София беспомощно барахталась под ним и, не в силах высвободиться, постепенно затихла.
— Тебе было неприятно, когда я целовал тебя и дотрагивался до тебя? — спросил Райдер.
София посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Ты находишь мой вопрос глупым? — продолжал Райдер. — Я знаю, Софи, я понимаю тебя. Тебе нужно в первую очередь избавиться от неприятных воспоминаний, забыть о том, что твой дядя заставлял тебя делать, забыть о тех мужчинах, это в прошлом. Не стоит тебе все время думать об этом, изводить себя. Ты и я — другое дело. В наших отношениях нет ничего плохого. Мы супруги, и мы должны любить друг друга, и не на словах, хотя и это важно, а на деле.
София слушала его и думала о том, что он никогда в жизни не посмеет ударить ее, поднять на нее руку, как бы она сама ни нападала на него. Возможно, она когда-нибудь застрелит его, но и тогда он не остановит ее, боясь сделать больно, не желая вступать с ней в борьбу, потому что она слабее его. София посмотрела в ясные голубые глаза мужа и медленно, четко произнося слова и делая паузы, сказала:
— Ты во всем виноват, Райдер. С самого начала я поняла, что ты не такой, как все, и предупреждала дядю, но он и слушать меня не захотел. Как только ты появился в Монтего-Бей, все пошло вкривь и вкось. Я мечтала о том, чтобы ты поскорее убрался восвояси, я не желала тебя видеть, разговаривать с тобой, а дядя заставил меня. И посмотри, что в конце концов получилось.
— В каком смысле я отличаюсь от других мужчин?
— Я отвечу тебе, Райдер, хотя мне не очень хочется. Другие мужчины ни о чем не думали, кроме как о своей персоне; они были крайне довольны собой, горды своими мужскими и прочими достоинствами и практически не замечали меня или, правильнее будет сказать, относились ко мне как к своей собственности, пусть временной, кичились мной перед остальными, словно я была предметом дорогой обстановки или драгоценным камнем. Сознание того, что они владеют мной, возвышало их в собственных глазах. А ты, Райдер, не очень-то заботился о том, что подумают люди о тебе и твоих поступках, и ты не до такой степени влюблен в себя, как те надутые индюки, что попались на приманку моего дяди, то есть на меня. Ты остался равнодушен ко мне.
— О нет, Софи, в этом ты не права. Я не был равнодушен к тебе, я хотел тебя как женщину, но стремление к близости с тобой превратилось для меня в игру, понимаешь? В азартную охоту. Пойми, я хотел завоевать тебя и добиться власти над тобой. Кроме того, ты вела себя так дерзко, что мне хотелось как следует проучить тебя, показать тебе твое место. Потом все изменилось, ты знаешь. Я женился на тебе. И правильно сделал. Почему ты считаешь наш брак неудачным? Со мной, под моей опекой ты и Джереми находитесь в безопасности, вам нечего бояться, у вас есть защитник. У тебя есть я, Софи, помни об этом, во мне заключено твое настоящее и твое будущее. И я хочу тебя и возьму тебя, потому что ты принадлежишь мне, но сначала ты вымоешься и отдохнешь, а потом мы повторим все снова, хорошо? И обещай