Строптивая жена

в комнату матери, чтобы посидеть с ней несколько минут, пока не сообразила, что делает. Морне Херридж больше никогда не потребуется ее присутствие. Нужно распорядиться, чтобы комнату вновь превратили в летнюю гостиную, но Сара сомневалась, что будет сидеть там по вечерам с рукоделием.
Она нашла ножницы и перерезала шнурок, чтобы прочитать письма. На третьем она снова заплакала, но не позволила горю помешать выполнить долг. Добравшись до конца пачки, она перестала плакать.
Теперь ей нужно было написать самое важное письмо в жизни, и она не знала с чего начать. Минуту она смотрела на чистый лист бумаги и вдруг поняла, что не может написать это письмо, потому что писать его не следует.
Сара встала и пошла в кладовую дворецкого, где Томас в рабочем фартуке чистил серебро. Увидев ее, он потянулся за сюртуком.
Она остановила его:
— Вы видели мистера Эстона?
— Сегодня утром нет, леди Сара.
— Спасибо, Томас, — сказала она и вышла.
Дуглас, должно быть, занят своими алмазами. Сара пошла к обсерватории. День был свежим, но воздух тяжелый, как будто неминуемо пойдет дождь. Сара не ходила к обсерватории со дня смерти матери и была потрясена переменами.
Вокруг обсерватории на траве валялись пустые ящики, рядом вырыта огромная яма. У тропинки стояли четыре штабеля кирпичей.
Что Дуглас строит?
Постучав в закрытую дверь обсерватории, Сара на миг задумалась, там ли он. Дверь открылась так быстро, что Сара прижала руку к горлу и лишь усилием воли подавила изумленное восклицание.
— Мне ничего не нужно, спасибо, — резко сказал Дуглас.
Он даже не взглянул на нее, стоя в дверном проеме. Когда его взгляд наконец упал на нее, раздраженная мина Дугласа сменилась удивлением.
— С кем ты говорил? — полюбопытствовала она.
— С твоими слугами, — снова рассердился он. — У тебя очень вышколенный штат, Сара. Они по три-четыре раза в день приходят узнать, не нужно ли мне что-нибудь. Кухарка присылает завтрак и чай и однажды добавила кружку эля. Думаю, они опасаются, что я тут отощаю.
— Надеюсь, ты не пугаешь бедняжек таким тоном. Он совсем не дружелюбный.
— Вот уж не знал, что нужно быть дружелюбным с персоналом.
— Ну, если недружелюбным, то хотя бы вежливым, — поправилась она. — Ты совсем не вежлив, Дуглас.
— Мои извинения.
— Я ничего не принесла, — сказала она. — Это значит, что я не могу войти?..
Глянув поверх его руки, она увидела на рабочем столе мензурки, пузырьки и какие-то пузатые стеклянные сосуды.
— Это небезопасно. — Он загородил дверь рукой как барьером. — Иначе я пригласил бы тебя.
— Небезопасно? Если это небезопасно для меня, почему это безопасно для тебя?
— Я никогда не говорил, что это безопасно для меня, — ответил Дуглас.
Округлив глаза, она уставилась на него:
— Ты никогда не говорил, что процесс рискованный, Дуглас.
— Мы не обсуждали процесс подробно, Сара.
Это действительно так. Она лишь выяснила, из-за чего ее отец пожелал заключить, сделку. Однако ее немного раздражало молчание Дугласа. Считается, что ее не беспокоит то, что он может оказаться в опасности?
— Зачем ты пришла сюда? — спросил он.
Она определенно должна обидеться на этот его тон, на осторожный взгляд. И уж конечно, она не должна замечать распахнутый ворот его белой рубашки, его спутанные волосы.
Сколько Сара ни смотрела на него, сколько ни твердила себе, что он ее муж, — всегда поражалась его физическому совершенству.
— Сара?
Она смотрела на него, стараясь припомнить, что хотела сказать:
— Мне нужно ехать в Шотландию.
Слова, казалось, повисли в воздухе. Дуглас молчал, смотрел на нее и наконец спросил:
— Зачем? Когда мы впервые встретились, ты приводила доводы против поездки туда, насколько я помню.
— В Шотландии живет мой дед, отец моей матери. Я должна сообщить ему о ней, я не могу просто послать ему письмо, Дуглас, Кроме того, я никогда не видела его.
Он свел брови:
— Ты думаешь, сейчас подходящий момент для этого?
— Моя мать и ее отец отдалились друг от друга, и я знаю, что это всегда печалило ее. Теперь мне следует приложить усилия, чтобы заделать эту трещину. Кроме того, положа руку на сердце, я не могу просто написать отцу, что его дочь умерла. Это ведь было бы жестоко.
— Ты не можешь быть жестокой, Сара. Ты слишком заботишься обо всех, кто находится на твоем попечении.
Она решила обдумать это замечание позже. А пока ей нужно его… согласие? Конечно, нет. Нет, она нуждалась в его обществе.
— Ты можешь выкроить время? — спросила она.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в Шотландию?
— Конечно.