Строптивая жена

себя прилично и помнить, что люди смотрят на меня, единственного ребенка герцога Херриджа. Я не должна позорить его, ставить его в неловкое положение, поступать неуместно.
— Другими словами, ты должна была стать образцом добродетели.
— Возможно, — слабо улыбнулась Сара. — Если у меня возникали вопросы, как поступить, мать была мне опорой. Она была для меня источником информации по большинству вопросов. В Лондоне я могла проконсультироваться с тетей.
— Мать не сопровождала тебя в Лондон?
— Нет, — покачала головой она. — Отец не позволял.
С каждым разговором Дуглас понимал Сару немного лучше, и теперь ему стало ясно, какую замкнутую жизнь она вела.
— Не сомневаюсь, ты была безупречной герцогской дочерью, — сказал он.
— Моя жизнь была ограничена моим поведением. — Замявшись, она продолжила: — Ожиданием моего поведения. — Сара смотрела прямо на него, бесстрашный взгляд ее серых глаз напомнил ему об их первой встрече в кабинете герцога Херриджа. — Но я не знаю, чего от меня ждешь ты, Дуглас.
Она развернула сыр и начала тоненько его резать. Дуглас не привык, чтобы его обслуживали, но забота жены опьяняла его.
— Ты не могла сказать мне ничего более приятного, — заметил он.
Теперь она смутилась.
— Я хочу, Сара, чтобы ты поступала по своему желанию: не так, как ты считаешь приличным, и не так, как, по твоему мнению, от тебя ждут, но сообразно своим чувствам.
Он потянулся и взял ее затянутую в перчатку руку в свои ладони. Сара всегда пряталась за покровами, всегда защищалась от пристального взгляда других.
Он хотел видеть ее нагой при свете дня, и хотя теперь не время и не место, он позволил себе поразмышлять об этом.
— У меня не было возможности сказать тебе, как роскошно ты выглядела тогда в нашей спальне. У тебя великолепные ноги, совершенные бедра и талия. И позвольте сказать, леди Сара, у вас великолепные ягодицы.
— Ты это говорил.
Его и позабавил, и обрадовал вспыхнувший на ее щеках румянец.
— Ты тогда улыбался, — сказала она.
— Так ты поэтому вернулась на свою узкую неудобную кровать? Потому что я улыбнулся? Я был восхищен и очарован. Почему же мне не улыбаться? Удивляюсь, что я джигу не отплясывал.
Она снова, казалось, изумилась.
Дуглас сосредоточился на ее руках, а когда поднял глаза, увидел, что она смотрит на него.
Воздух замер, стояла летняя тишина, как будто сама природа ждала. Даже кузнечики замолчали.
Он повернул ее руку и расстегивал пуговки на перчатке. Один за другим он высвободил ее пальцы из шелка, потом бросил перчатку на одеяло. Теперь их руки соприкасались. Ее рука была горячее, чем у него, будто скрытое пламя бушевало в ее теле, только так выражая свою тайну.
— Возможно, это несправедливо, — сказал он. — Ты, дочь благопристойного и добродетельного герцога, связалась с авантюристом.
— У нас не любовная связь, — сказала она. — Мы женаты.
— Пока мы физически не осуществим брачный союз, леди Сара, это лишь флирт.
— И как только мы осуществим союз, ты будешь относиться ко мне с соблюдением правил этикета, как я привыкла ожидать от мужчин?
Подняв голову, он посмотрел ей в глаза:
— Ты хочешь сказать, что я перестану смущать тебя? И больше никогда не буду говорить о твоей груди? О твоей нежной коже?
— Я действительно хочу, чтобы ты ничего подобного не говорил.
— Возможно, как только мы ляжем вместе, леди Сара, я буду говорить о другом…
— Ты не слышал, что я сказала? — спросила Сара.
Дуглас наклонился к ней:
— Пойми. Ты вольна сказать мне, что пожелаешь. Я столь же свободен игнорировать это.
Медленно она высвободила руку и сосредоточенно посмотрела вниз.
Дуглас приподнял ее за подбородок.
— Думаю, нам нужно вместо флирта завести любовную интригу, леди Сара, — сказал он. — И если дело дальше прикосновений не зайдет, пусть будет так.
Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на Дугласа. Он почувствовал, что она дрожит, и ему захотелось притянуть ее в свои объятия и согреть. Он тихо прошептал бы ей слова утешения и освободил бы ее от страха…
Дуглас потянулся за сыром и фляжкой пива и улыбнулся Саре, не удивляясь, что она отвела глаза вместо того, чтобы улыбнуться в ответ.
— Расскажи мне о своем деде.
Она наполнила свою тарелку, потом наконец ответила:
— Я о нем ничего не знаю. Его зовут Доналд Туллох. Туллох — распространенная шотландская фамилия?
— В окрестностях Перта — да, — сказал Дуглас. — Между твоей матерью и ее родителями была сильная антипатия?
— Я не уверена, что это была антипатия, — призналась Сара. — Иногда мне кажется, что мама очень грустила