Строптивая жена

что у нее сердце заныло.
— Я сейчас зажгу лампы, — сказала девушка. — День замечательный, но непогожий.
Через несколько мгновений комната была освещена. Не будь Сара так натренирована в соблюдении этикета, она, возможно, вскрикнула бы от открывшегося взгляду вида.
Гостиная была выдержана в синих тонах. Шелковой обивке стен вторили два дивана у камина. Между ними стоял низкий стол красного дерева с резными ножками, оканчивающимися львиными лапами. У каждого дивана стояла лампа, еще одна — на столе у окна, рядом с которым стоял стул с высокой спинкой и скамеечкой для ног. Маленький книжный шкаф рядом со стулом был заполнен книгами с золотым обрезом.
— Это покои королевы, — сказала девушка. — Одна из наших самых красивых комнат.
Возможно, она недооценила своего деда. Если Килмарин неприятным визитерам демонстрирует эту красоту и комфорт, можно только догадываться, какова остальная часть замка.
Сара пошла к двери в спальню. Кровать была массивная, большого размера, мебель в комнате — резная, с деревянными вставками глубокого зеленовато-синего оттенка, почти в цвет глаз Дугласа. Над кроватью висел золотистый балдахин. Такой же тканью был отделен умывальник. Замысловатая ширма из золотистой ткани стояла перед закрытой дверью. Была ли за ней ванная?
Покрывало на кровати было белое, но в центре золотистой нитью вышит необычный герб — фигура охотящегося волка с опущенной мордой и разинутой пастью. Вряд ли под таким покрывалом уснешь без сновидений.
— Туллох — это волк на гэльском языке? — спросила Сара.
— Это означает холм, — ответил за ее спиной Дуглас.
— Часа вам хватит, мисс? — спросила девушка.
— Час? — переспросила Сара.
— Доналд ужинает рано. Я вернусь через час и провожу вас в обеденный зал.
Прежде чем Сара успела придумать причину отказаться, девушка ушла, и Сара беспомощно посмотрела на Дугласа.
— Это всего лишь ужин, Сара, — сказал он, его тон был до нелепости добрым.
Она кивнула.
— Это всего лишь ужин, — повторила она, но от этого не почувствовала себя лучше.
Дуглас начал снимать влажную одежду. Не за золотистой ширмой и не в комнате, которая действительно оказалась ванной. Он просто снял одежду, взял полотенце и обернул вокруг талии. Все это он проделал с естественностью человека, знающего о своей привлекательности.
— Ты всегда был такой? — Сара обрадовалась возможности поговорить на другую тему.
— Какой?
— Тебе удобно ходить голым, особенно перед незнакомкой.
Он скрестил руки на груди и посмотрел на нее. Она не могла расшифровать выражение его зеленовато-голубых глаз.
— Я не считаю тебя незнакомкой, Сара. И меня беспокоит, что ты так считаешь.
Возможно, это не лучшая тема для беседы. Сара подошла к бюро и сняла шляпку с поникшим пером. В начале поездки оно было таким игривым, а теперь казалось потрепанным. И хотя Сара не могла сказать, что поездка для нее началась весело, теперь она совсем сникла.
Слезы вернулись. Она неистово заморгала, прогоняя их, жалея, что ей не дали отдельную комнату. Там она могла бы выплакаться и почувствовала бы себя лучше.
— Ты пройдешь через это. — Дуглас сзади положил руки ей на плечи и медленно потянул к себе. Она закрыла глаза и позволила себе прижаться к нему. — Ты пройдешь через это, Сара. Но это не закончится. Ты всегда будешь горевать о матери. Ты всегда будешь тосковать без нее. Обладай я могуществом Бога, я убрал бы твою печаль, но при этом мне пришлось бы убрать твои воспоминания. Ты хотела бы этого?
— Нет, — тихо сказала она. — Но это так тяжело. Как ты пережил это?
Он прижался щекой к ее волосам и ответил не сразу и не на ее вопрос.
— Однажды ты улыбнешься, потом станешь смеяться. Но когда ты будешь вспоминать, всегда будут горестные моменты. Ты всегда будешь чувствовать утрату, пока помнишь, что тебе повезло быть любимой.
Она так устала, устала от борьбы с болью, от того, что нужно быть сильной. Дуглас обнял ее, и она, повернув голову, прижалась щекой к его груди. Долго они стояли молча.
Наконец Сара отстранилась, осознавая две вещи: Дуглас почти нагой и ей нравится касаться его.
Она занялась осмотром ванной. Медная бадья была произведением искусства — с выпуклыми чертополохами и розами по краю, на самом верху бадьи поблескивали два крана. Сара открыла один, и, к ее изумлению, потекла горячая вода. В Килмарине был котел, чем не мог похвастаться Чейвенсуорт.
Вода из бадьи стекала в трубы, и Сара тут же заметила, что система здесь такая же, как в Чейвенсуорте. Она не могла удержаться от мысли, забиваются ли здесь трубы, но когда сказала об этом Дугласу, он только рассмеялся.
— Ты