Строптивая жена

интересно, — сказала она. — Прости, если я говорила заносчиво.
— Без сомнения, это последствия того, что ты дочь герцога. — Он снова переключил внимание на бумаги.
— Наверное, это следствие того, что я дочь герцога Херриджа, — призналась она. — С моим отцом ни малейшей слабости не посмеешь проявить. Думаю, с его наклонностями он мог бы стать военным гением. Я действительно считаю, что он воспринимает разговор с людьми как сражение, как войну, которую надо выиграть. Думаю, он хранит в памяти победителей и побежденных и не настроен проигрывать.
Она разглядывала свою юбку, а когда подняла глаза, увидела, что Дуглас смотрит на нее.
— В каком возрасте ты поняла это? — спросил он.
— Думаю, лет в девять.
— Это была конфронтация с отцом, или ты стала свидетелем сражения между ним и матерью?
— Моя мать всегда была покорна ему, — сказала Сара, снова чувствуя ужасное желание расплакаться. — Однажды она сказала, что мир держится на том, что жена признает мужа главой дома. — Она снова посмотрела на Дугласа. — В Чейвенсуорте мне некого было признать главой дома, кроме себя самой. Но я не вижу, почему это должно притупить мои чувства.
— Не должно.
— Чем, кроме алмазов, ты занимаешься?
Стук в дверь помешал ему ответить. Когда Дуглас открыл дверь, вошли два молодых человека с чемоданами Сары, следом шла Флори с маленьким чемоданом в руке и указывала, куда поставить багаж.
— Осторожнее, не поцарапайте. Это прекрасная флорентийская кожа, — добавила она.
Куда делась испуганная грозой трусиха? За час к Флори вернулось самообладание. Очевидно, продолжающийся шторм больше не наводил на нее ужас.
Флори огляделась и встала в дверях спальни.
— Я сейчас уложу ваши волосы, леди Сара, — сказала она деловым тоном, которого Сара от нее прежде никогда не слышала.
Она прибыла в Шотландию, и мир сошел с ума.

Алано постучал в дверь экономки. Он терпеливо ждал, что удивительно, поскольку он не был терпеливым человеком.
Когда она наконец открыла дверь, он улыбнулся, не испугавшись ее хмурого вида.
— Вы можете быть очень суровой, — сказал он. — Думаю, это помогает вам быть отличной экономкой. Но я в Чейвенсуорте гость, и такое поведение на меня не распространяется. Я мог бы даже упомянуть леди Саре, что вы были бесцеремонны со мной.
На нее эта угроза не произвела впечатления.
Его улыбка стала шире. Вдобавок к тому, что она невероятно хороша, она еще и умна.
— Я что-нибудь могу для вас сделать, мистер Макдона?
— Я хотел бы чаю, — сказал он.
— В вашей комнате есть сонетка, сэр. Позвоните, и горничная принесет вам, что пожелаете.
— Боюсь, это не подойдет, миссис Уильямс, — сказал он. — Мне нужно ваше общество. Кроме того, вы должны мне объяснение.
Она скрестила на груди руки, и он почти слышал, как она постукивает башмаком по полу.
— Я не имею ни малейшего желания распивать с вами чай, сэр. И что за объяснение я вам должна?
— Откуда вы знаете испанский? — спросил он.
От румянца ее лицо помолодело.
— Скажем, я немного знаю испанский язык, мистер Макдона.
Она хотела закрыть дверь, но он просунул в щель ногу.
— Миссис Уильямс, я здесь от имени и по поручению мистера Эстона, который является моим другом. Мистер Эстон женат на леди Саре, которая отвечает за все в Чейвенсуорте. Разве вы не думаете, что у нас много общих интересов и мы могли бы стать добрыми знакомыми? — Не дав ей возразить, он поднял руку и добавил: — Я не говорю «друзьями», миссис Уильямс. Я просто хочу сказать, что это очень большой дом и мне не с кем поговорить. Ваш Томас очень приятный молодой человек, но я чувствую, что он не так образован в некоторых вопросах, как вы.
— Возможно, мистер Макдона. Я подумаю об этом.
Он убрал ногу, и она тут же захлопнула дверь перед его носом.
Ему действительно не следовало смеяться.

От стука в дверь Сара округлила глаза.
— Откроешь, Флори? За последний час тут перебывало больше людей, чем я дома за целый день вижу.
Флори вышла. Сара слышала два женских голоса, потом Флори появилась снова.
— Пришла Линда Туллох, леди Сара, чтобы проводить вас к обеду.
Кто эта Линда Туллох?
Сара вышла в гостиную и увидела там женщину в темно-синем платье с кринолином. Присборенная в двух местах юбка открывала белое кружево. Изящная камея на шее была единственным украшением женщины. Каштановые волосы расчесаны на прямой пробор и собраны на затылке в тяжелый узел.
Она была хороша, но, судя по виду, или собственная красота ей наскучила, или