Строптивая жена

это прежде?
Саймонс разрывался между молчанием и желанием открыть правду.
— Сэр, герцог не любит возражений, — сказал он. — Особенно от тех, кого считает ниже себя.
— Свою дочь?
— Именно так, сэр. Или жену. — Саймонс оглянулся, словно опасаясь, что герцог вернется в любой момент. — Он на все способен. В конце последнего сезона леди Сара не захотела посетить какое-то торжество. Его светлость ударил ее перед всеми слугами за отказ. Он без колебаний делает то, что желает и когда желает.
Дуглас не отвечал, дворецкий слабо улыбнулся.
— Так что, возможно, для Сары брак с вами лучший выход. Лучший!
Дуглас отступил на шаг. При всем его воспитании, вернее, его отсутствии — осиротев в восемь лет, он болтался по проулкам Перта, — он никогда не обижал слабых и беззащитных.
— Я начинаю думать, что вы правы, Саймонс, — сказал он. — Доложите его светлости, что я буду здесь завтра в назначенное время.
Дуглас спустился по ступеням, сознавая, что Саймонс все еще наблюдает за ним. Сев в карету, он поднял глаза и заметил, как женская рука ухватилась за край занавески на втором этаже. Возможно, это рука усердной горничной. Или это леди Сара?
Он приехал убедиться в ее безопасности и выяснил, что ей грозит большая опасность, чем он думал.
Завтра он спасет ее, женившись на ней.
А она тоже так рассматривает этот брак?

Через два дня Сару выдали замуж за человека, которого она не знала, за мужчину, которого выставили из дома ее отца через пять минут после их встречи.
— Проводите мою дочь наверх, — сказал тогда отец, и ее увели в довольно милую комнату, если не обращать внимания на стены ядовитого персикового оттенка. Она провела здесь последний катастрофический светский сезон и не сохранила приятных воспоминаний.
Как только она вошла в комнату, дверь за ней захлопнулась, ключ повернулся в замке. Она не потрудилась постучать в дверь или позвать Саймонса. Слуги если не фанатично преданы отцу, то боятся его до такой степени, что не станут ее освобождать.
В тот вечер записка на подносе с едой только подтверждала намерение отца. Или Сара выходит замуж, или он отправит ее мать в Шотландию. Она не имела права предпочесть собственное благополучие положению больной матери. Она написала отцу и просила гарантии, что он оставит ее мать в Чейвенсуорте, если она согласится на брак.
Он не ответил.
Выбора не было. Через два дня с некоторым раздражением Сара приветствовала своего жениха на нижней площадке лестницы.
Дугласа Эстона, похоже, не тревожило, что она выходит за него по принуждению или что недавно рассвело и мало великосветских свадеб совершается в столь ранний час. И при этом его, кажется, не смущает, что она хмуро смотрит на него. Он продолжал с полуулыбкой рассматривать ее, выражение его глаз странного цвета трудно было разобрать.
— Вы, должно быть, имеете к этому какое-то отношение, — сказала она, отказываясь взять его руку. — Специальную лицензию дают объявленному ранее жениху.
Он не отвечал.
— Я не буду хорошей женой, — предупредила она. — Я замкнутая и не подчиняюсь другим. Меня называют книжницей. У меня слишком много недостатков. Я люблю изучать звезды.
При последних словах он взглянул на нее. Какая досада, что он значительно выше ростом и довольно крупный, его плечи загораживали ей обзор комнаты. Саре пришлось отвести взгляд, чтобы не попасть под гипноз его глаз.
— Как вы изучаете звезды? У вас есть телескоп?
Она посмотрела на него. Она не собиралась говорить, что он первый спросил об этом. И уж конечно, она не намерена сообщать, что его вопрос пробудил в ней искру любопытства. Нет, лучше им оставаться незнакомцами, которым предстоит пожениться из-за жестокости ее отца.
Эстон проводил ее в гостиную, где священник болтал с герцогом, оба улыбались, словно на это утро снизошло благословение Божье.
Священник, наверное, думает, что она беременна и эта тайная свадьба устроена, чтобы уберечь репутацию ее отца.
Сара не сказала ни слова, чтобы разуверить его. То, что этот добрый человек может оказаться сплетником и захочет поделиться своими соображениями с друзьями, добавило ей острых ощущений. Ну и прекрасно, пусть разнесет новости, что дочь герцога Херриджа распутница. Ее отец так гордится своим добрым именем. Всю жизнь ее наставляли, как себя вести, как держать себя в обществе, чтобы не опозорить отца.
Мать всегда шепотом напоминала: «Думай об отце, Сара».
С той минуты, когда покинет Лондон, она об отце думать не станет. У нее даже не появится оказии снова увидеть этого