Строптивая жена

разумные доводы.
С другой стороны, может ли он действительно убедить Сару развестись? Согласится ли она? Может ли герцог Херридж расторгнуть его брак?
Дуглас в свое время входил в логово льва, убедив себя, что лев не страшнее кошки. К сожалению, герцог Херридж действительно лев. И Дугласу, если его сожрут, винить придется только самого себя за то, что мало знал о жестокости благородного сословия.
— Поездка в Шотландию была успешной? — спросил из-за спины Алано.
Дуглас обернулся.
— Килмарин — это потрясающее место, — сказал он. — Жаль, тебя с нами не было.
— Я и здесь не скучал. — Алано сел на сложенные рядом с печью кирпичи. — Эта ваша миссис Уильямс настоящая смутьянка. Она игнорирует меня, будто я стена.
— Вряд ли тебе это понравилось, — сказал Дуглас. — Учитывая твою репутацию у дам.
— Ее просто нужно немного убедить.
— Я предпочел бы, чтобы ты не пытался совратить женскую часть персонала в Чейвенсуорте.
— Речь не о персонале, а об этой раздражающей женщине, — нахмурился Алано.
Дуглас подавил улыбку. Он слишком хорошо знал, каково остаться на милость одинокой женщины. Женщины беззащитны, но у них есть свое оружие: робкий взгляд, дрожащая улыбка и слезы. Видит Бог, он мог справиться с чем угодно, но не со слезами.
— Можешь сообщить миссис Уильямс, что мы вернулись, — сказал Дуглас, давая Алано повод найти экономку. — Попроси, чтобы она приготовила нам ранний обед.
Он взглянул на запад, солнце опускалось, оранжевые полосы были предвестниками заката.
Алано встал.
— Это я могу. — Он внимательно присмотрелся к Дугласу. — С чего это ты рычал как безумный?
Дуглас покачал головой, решив не распространяться об угрозах герцога Херриджа.
— Мне нужно повидать своего поверенного, — сказал он. — Похоже, я впутался в неприятности.
Алано долго молчал.
— Я что-нибудь могу сделать?
— Ты всегда был другом, Алано, и я благодарен за это.
Алано улыбнулся, но в глазах была тревога.
— Ты сообщишь мне, если я смогу помочь?
Дуглас кивнул, затем оглянулся на обсерваторию.
— Ты столько всего сделал. Благодаря тебе у нас будут сотни алмазов для герцога Херриджа.
Алано скривился, но вскоре на его лице появилась улыбка, когда он вспомнил о поручении и поводе увидеть миссис Уильямс.
Сунув руки в карманы и насвистывая, он направился к дому. Дуглас посмотрел ему вслед, потом занялся делами в обсерватории. Час спустя Дуглас закрыл обсерваторию и пошел к дому.
Луна переливчатым диском висела среди рассыпанных по ночному небу алмазов. Каким-то странным способом, которого Дуглас не мог понять, ночь была ему созвучна, она казалась ему более дружелюбной, чем яркий день. И все же ночь никогда не была ему другом, по крайней мере в детстве. Ночь означала голод, холод и страх.
Он больше не ребенок, а мужчина, который сам пробил себе дорогу. Он научился думать не только о том, чтобы выжить. Он научился обдумывать непредсказуемые последствия своего существования. Какова цель жизни?
Он не знал ответ, но сегодня он ближе к нему. Что он хотел от жизни?
Иметь значение для кого-то. Фигурально выражаясь, нацарапать свое имя на скале жизни, и пусть какой-нибудь путешественник через сто лет восхищается им. Заботиться, любить и испытать все, что мог знать, видеть, делать, пробовать, чувствовать.
Философия меняет мужской ум. Не так, как любовь, но все-таки.

Сара встала, подошла к трюмо и разглядывала себя в зеркале. Она напоминала ходячую тень. Ночная рубашка была черная, халат черный, волосы черные. Лицо, шея и декольте ослепительно белые, и от этого, губы казались ярче. Медленно она вытащила шпильки из волос, глядя на свое отражение. Никаких признаков женщины, которой она была месяц назад. Да, физическая форма та же, но взгляд изменился. В нем было горе и еще что-то, чего не было до Шотландии.
Время излечивает все раны. Так ведь говорят? Ей просто нужно помнить хорошие времена и не зацикливаться на смерти. Она не хотела идти по жизни с брешью в сердце, но слишком боялась, что это будет с ней всегда.
Но Дуглас должен быть всегда.
Она распустила волосы, затем подошла к туалетному столику, села и стала медленно расчесывать пряди. Наконец она откинула волосы назад, и они рассыпались по плечам.
Она выглядит слишком молодо, чтобы думать о совращении мужа.
Сара встала и отважилась выйти. Больше того, она прошла по коридору к герцогским покоям, к мужу.
Должно быть, она действительно храбрая, потому что без колебаний открыла дверь.