Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
дома на пионерском сборе, мигом бы распрощалась с галстуком. А могли бы и из школы турнуть, не посмотрели бы, что отличница. С другой стороны, там, в нашем времени, другой Гитлер. Совсем не тот, что расхаживает сейчас передо мной. Ведь он и стал-то воплощением зла именно после того, что наворотил у нас. Тут он этого еще не сделал, не успел. Его основные преступления впереди.
Хотя, конечно, насчет евреев – это у него конкретный пунктик. Сильно он их не любит. Считает виновными чуть ли не во всех бедах человечества. Но до массовых расстрелов и лагерей смерти этот Гитлер еще не дошел. Я специально узнавала. Когда наш поезд прибыл в Варшаву, Гитлер сделал там остановку на полдня. И в наш с Гитлером салон-вагон приезжал докладываться генерал-губернатор Польши Ганс Франк. Я у него про Варшавское гетто подробности выпытывала.
Наврал он мне, конечно, больше половины. Я не сомневаюсь. Но ведь не все же. Во всяком случае, массовых расстрелов в гетто не было. Такое он бы не скрыл. Попытался бы преуменьшить количество жертв, как-то в чем-то обвинить их обитателей. Но сам факт расстрелов он бы не утаил. По его словам, выходило, что евреи в гетто живут чуть ли не лучше, чем на воле. А те, кто в гетто не попал, изо всех сил стремятся туда. Нда. Ну и сказочник!
Почему он мне это рассказал? Почему вообще стал говорить с каким-то жалким роттенфюрером? Ну, губернатор же не в вакууме живет. Наверняка он в курсе, что у Гитлера вдруг, неожиданно откуда-то нарисовалась дочка. И тот приблизил ее к себе. Может, даже преемника готовит. А портить отношения с «лицом, приближенным к императору», как это часто бывает, вредно для здоровья.
Моя попытка как-нибудь повлиять на ситуацию в гетто у Гитлера никакого понимания не вызвала. По молчаливому соглашению про возможность в любой момент получить на голову гранату мы с ним не упоминали. С позиции силы говорить я с Гитлером не могла. Ведь такая граната неминуемо будет означать и мою смерть тоже. А на мои убеждения фюрер не поддался. Единственное, чего мне удалось добиться, так это того, что в конце встречи Гитлер отдал Франку невнятное распоряжение по возможности шире привлекать евреев из гетто к неквалифицированным работам в городе. Чтобы хоть как-то снизить высочайший уровень безработицы внутри гетто. Ну, хоть что-то. Возможно, кому-то это и поможет…
…В Минск наш поезд прибыл субботним утром 12 июля. Я не помнила, когда фашисты захватили этот город в моей истории. Возможно, к началу июля они уже были тут. Или шли бои. А сейчас… просто мирный советский город. Обычные мирные люди спокойно ходят по улицам. И никаких фашистов вокруг.
Хотя нет. Фашисты есть. Они со мной приехали. Целый поезд. У нас тут охраны шесть вагонов. И две платформы с зенитками и пулеметами. Это еще не считая того, что перед нашим поездом и сразу за ним тащатся еще два. Внешне точно такие же. И эти три поезда на станциях периодически нарочно меняются местами. Попробуй угадай, в каком из них едем мы с Гитлером!
Я сегодня в пять утра встала. Не могу спать. Подумать только, скоро я вблизи увижу самого товарища Сталина! И даже буду говорить с ним! С самим товарищем Сталиным! Мне жаль стало несчастного Петьку. Он так мечтал поговорить с нашим Вождем. В его книжках две трети попаданцев рано или поздно встречаются с товарищем Сталиным. И Петька тоже хотел. Только вместо него тут я.
О, Гитлер проснулся. Вышел из своего купе, поздоровался со мной и пошел умываться. Что-то рано он сегодня, еще десяти нет, а он уже встал. Наверное, тоже волнуется. Поскольку если что пойдет не так, то из этой поездки он запросто может и не вернуться. Ведь мы тут на советской территории. И если товарищ Сталин захочет, то вполне может не выпустить нас.
Я, конечно, не имела бы ничего против того, чтобы меня НКВД взял в плен. Это было бы замечательно. Хоть я уже и привыкла немного к Гитлеру, но все равно помню, кто он такой и что сотворил в нашей истории. Только вот попасть в плен к НКВД мне не светит. Переговоры будут происходить прямо в этом вагоне, мы с Гитлером отсюда вообще выходить не будем. А вагон этот очень сурово заминирован. И при угрозе захвата будет взорван со всеми присутствующими. От меня и пыли не останется. Выпускать меня из своих когтей Гитлер не собирается ни в коем случае.
Кстати, тот факт, что Гитлер пошел на такой риск, пожертвовал своей собственной безопасностью, говорит о том, какое огромное значение он придает будущим переговорам. А так он вообще-то к вопросам личной безопасности относится очень серьезно. Да и излишней скромностью не страдает. Знаете, что он мне заявил, когда я сказала, что мне не нужно четыре грузовика охраны, чтобы добраться до вокзала? А сказал он буквально следующее:
– Ввиду моих политических способностей все в значительной
