Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
мере зависит от меня, от моего существования. Ведь это факт, что никто, пожалуй, не пользуется таким доверием немецкого народа, как я. В будущем у Германии наверняка никогда не будет другого такого человека, который имел бы авторитет больший, чем имею я. Следовательно, мое существование есть фактор огромного значения!
…Вот так вот. Скромненько. Мою же безопасность он с некоторых пор отождествляет со своей. Потому и охраняют меня не намного хуже, чем самого Гитлера. И поездка в заминированном вагоне на территорию потенциального противника для Гитлера сродни подвигу.
Впрочем, я думаю, до взрыва дело не дойдет. Товарищ Сталин гарантировал Гитлеру и сопровождающим его лицам личную безопасность. А товарищу Сталину верить можно…
…Как было оговорено, товарищ Сталин прибыл на переговоры к двенадцати часам дня по местному времени. Гитлер последние полчаса, волнуясь, мерил шагами салон. Несколько раз он ходил в связной вагон, связывался с Берлином и уточнял детали того, что именно нужно предпринять в случае его гибели. А фашистские дивизии все еще стоят у границ СССР. Не приходится сомневаться в том, что если мы с Гитлером не вернемся, то Великая Отечественная война тут все же начнется, пусть и с некоторым опозданием. И как тут она будет происходить – неизвестно. Во всяком случае, в вероломном нападении на СССР Германию обвинить будет уже нельзя. Нападение на главу государства во время его дружественного визита – вполне достаточный повод для войны.
Пока Гитлер ходит за моей спиной по вагону, я стою у окна и наблюдаю за суетой на вокзале. Никаких пассажиров, понятное дело, нет. Все оцеплено. Ближе к поезду – оцепление из эсэсовцев. Метров через двадцать от них – кольцо бойцов НКВД. Наверняка есть еще и внешнее оцепление вокруг вокзала, но мне его отсюда не видно.
И вот без пяти двенадцать показался кортеж. Два броневика, два грузовика с бойцами и три легковых автомобиля. Из Петькиных книжек я знала, что ездят тут на каких-то «эмках», «полуторках», «ЗИСах» и «Паккардах». Ну, «полуторка» – это грузовик. Настолько-то я в старинных автомобилях понимаю. Наверное, это они и есть. Ну, те, в которых охрана приехала. Но как именно называются черные легковушки – понятия не имею. Я же не Петька.
Вот он! Товарищ Сталин! Вышел из машины и спокойно и неторопливо направился к нашему вагону. Из других машин выбрались еще человек пять, в основном в военной форме, но все остались на месте, к нам никто не пошел. Так было оговорено заранее – в переговорах участвуют лишь два человека. И еще я. На самом деле переговоры будут трехсторонние. И я – представитель третьей стороны. Только товарищ Сталин об этом пока еще не знает. А пока он идет к нам, я пытаюсь высмотреть в кучке приехавших с ним людей товарища Берию. Но неудачно. Не нашла я его. Либо его там нет, либо я неверно представляю себе его внешний вид.
И вот наш Вождь здесь, в вагоне. Ну, Гитлера-то он, конечно, знает. Оба улыбаются дежурными улыбками и пожимают друг другу руки. Фантастика! Вот сфотографировать бы это! Жаль, считалки нет с собой. А какой кадр! Товарищ Сталин пожимает руку Гитлеру. У-у-у… Теперь я завидую Петьке. Наверняка все это сейчас через окно снимают.
Наконец процедура приветствия окончена. Гитлер жестом приглашает товарища Сталина к столу, а тот немного удивленно смотрит на меня. Нет, он знал, конечно, что кроме Гитлера тут будет еще и переводчик. Он только не ожидал, что этот переводчик окажется тринадцатилетней девчонкой в эсэсовском мундире. Еще больше он удивился, когда эта девчонка непонятно чему улыбнулась, сделала шаг вперед, приложила правую руку к своей пилотке и на чистейшем русском языке сказала:
– Здравия желаю, товарищ Сталин. Для меня огромная честь встретиться с вами!..
– Значит, потомки. Удивительно. – Товарищ Сталин еще раз внимательно осмотрел лежащие перед ним фотографии из будущего, уделив особое внимание снятым с самолета руинам Сталинграда и суточным нормам выдачи хлеба в блокадном Ленинграде. – Невероятно. Все-таки война. Говоришь, у вас немцы почти дошли до Москвы?
– Так точно, Иосиф Виссарионович. Почти дошли.
– А Павлов, значит, все тут развалил?
– Я этого не говорила. Но в нашей истории его расстреляли. А вот за дело или нет, я не знаю.
– Ну, я им покажу! Кавалеристы!
– Господин Гитлер предлагает все же начать войну, точнее провести совместные советско-германские командно-штабные учения. При этом состав и расположение частей будет соответствовать реальному положению на настоящий момент.
– Интересное предложение. Я скажу Тимошенко, пусть займется.
