Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
уровня. Это, говорит, вовсе не книга, а просто набор газетных передовиц. И даже как передовицы в таком виде их использовать нельзя, обязательно кто-то должен причесать и обработать. А то, что книга издается миллионными тиражами, а потом еще и раскупается читателями, это исключительно из-за того, что написал ее он, Гитлер. Иначе никто не стал бы эту фигню читать.
Я зашла в дом, поздоровалась с горничной Мартой, вытащила из небольшой кладовки у входа сложенную двухместную походную палатку и отнесла ее гордо ожидавшему меня на улице Алеше. На, говорю, ставь и живи. Еду на костре будешь готовить или согласен есть то, что мне варят?
Еду Алеша согласился есть ту, что готовит повар в доме. Потом неуверенно обошел вокруг валявшейся на земле палатки, тихонько пнул ее ногой и спросил меня, как эту штуку нужно ставить. А то он никогда раньше не делал этого.
Как будто я делала! Я тоже не знаю. Эту палатку я стащила с одного из складов берлинского гитлерюгенда. Мы с Юттой про поход говорили, вот я и обзавидовалась девчонкам. Я тоже в поход хочу, хоть на один день! Но мне нельзя. Потом придумала. Это в обычный поход мне нельзя. Но я ведь могу по охраняемой территории вокруг своего домика погулять! Место тут есть. До ближайшего забора полкилометра. Лес тоже есть, хоть и облагороженный. Скорее парк. У меня тут даже ручей имеется и нечто среднее между крохотным озером и гигантской лужей. Вполне можно погулять, разжечь костер и переночевать в палатке.
Только пока не успела я в поход вокруг дома сходить. Некогда. То одно, то другое. Потому палатка у меня уже третью неделю в кладовке валяется. И как ее нужно ставить, я еще не разбиралась. Я вообще у Петьки спросить хотела, он-то знает. В мире будущего я в поход с ночевкой всего один раз и ходила. Но тогда палатку мне с Машкой Снегиревой мальчишки поставили, пока мы с ней на всех варили на костре гречневую кашу с тушенкой. Я даже не видела, как ее собирают, потому что утром мы с Машкой ходили к ручью посуду мыть. И когда мы вернулись обратно с условно вымытым ведром из-под каши, наша палатка была уже собрана и упакована для переноски.
Так что львиную долю моих знаний о процессе установки палаток я почерпнула из книги Джерома «Трое в лодке, не считая собаки». Но там этот процесс тоже не слишком подробно описан. Да и не очень-то успешно у тех героев получилось палатку поставить. Огорчив Алешу, я оставила его самостоятельно разбираться со своим новым домом, а сама отправилась к себе в кабинет. Очень мне любопытно, кто такой этот Алеша? Неужели правда мой предок?
Закрыв за собой на ключ звуконепроницаемую дверь, я попросила Петьку выяснить этот вопрос. Лучше всего позвонить деду Мише и спросить его, не известен ли ему родственник по имени Алексей Петрович Никонов, 1928 года рождения, в 1941 году проживавший в городе Москва и имевший сестру по имени Анна 1941 года рождения. Такие подробности я у Алеши еще в машине выпытала.
Минут через пятнадцать упал ответ от Петьки. Алешу опознали. По всей видимости, это был родной дядя деда Миши и, соответственно, мой двоюродный прадед. Алеша был старшим братом Анны, матери деда Миши. Только вот дед Миша его никогда не видел. Алеша погиб в середине июля 41-го. Летом того года он с матерью и мелкой сестрой ездил в деревню под Смоленском, в гости к бабушке. Там их и застала война. Мать деда Миши и Алешу вместе с их матерью эвакуировали, но им не повезло. По дороге эшелон разбомбили.
Мать с грудной Аней выбралась из вагона через окно, а Алеша остался. Тогда в их вагоне эвакуировали какой-то детский сад, и Алеша вместе с незнакомой девчонкой чуть постарше его до последнего помогал напуганной малышне выпрыгивать из окон горящего вагона. Под конец они уже просто выбрасывали детей в горящей одежде из окон, не заботясь о том, куда и как малыши упадут. Ни эта девчонка, ни сам Алеша выбраться наружу тогда не успели, так в том вагоне и сгорели. Сгорели и все вещи, в том числе документы. А семейные фотографии с довоенными снимками сгорели уже в Москве, при пожаре. Поэтому от того Алеши остались лишь устные воспоминания. Единственное, что помнил про него деда Миша, так это то, что, по рассказам его бабушки, Алеша до войны был председателем совета пионерского отряда в школе.
Я чуть отодвинула штору на окне и посмотрела на Алешу, копошащегося вокруг лежавшей на земле бесформенной грудой палатки. Надо же. Оказывается, я и его спасла. Если бы не я, он уже больше двух месяцев был бы мертв. А сейчас вон живехонек! Палатку поставил, внутрь лезет. Упс. Не, это я погорячилась. Палатку он еще не поставил. Она на него рухнула, едва он внутрь наполовину забрался. Пришла кошка, обошла вокруг палатки и Алеши и уселась невдалеке наблюдать за созидательным процессом. Ладно, пусть развлекается на свежем воздухе.
