Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
Заодно аппетит нагуляет…
Палатку Алеша ставил часа три. Упорный какой. Даже ужинать отказывался, пока не поставит. Закончил он эту эпическую стройку уже в темноте, при свете уличного фонаря над входом в дом. Я сидела на диване в библиотеке, читала томик стихов Пушкина (в переводе на немецкий получилось не очень; по-русски его стихи звучат намного лучше), когда вошла Марта и сказала, что наш гость стоит у входа и ему что-то нужно.
Марта русского языка не знала (или делала вид, что не знает). Алеша по-немецки знал от силы десяток слов, так как в школе учил английский. Пришлось мне идти разбираться, что ему понадобилось. Оказалось, что все. Он строил, строил и, наконец, построил. И теперь он хочет кушать и интересуется, когда его покормят.
Поручив Марте организовать Алеше ужин на свежем воздухе (идти кушать «во дворец» он по-прежнему отказывался), я пошла смотреть на результат титанических трудов старшего брата моей прабабки. Хм… Чего-то несчастная палатка как-то кривовато стоит. И крыша с одной стороны так грустно провисла. Но Алеша уверенно заявляет, что все отлично. Прекрасная, прочная палатка. Только он просит на всякий случай не дотрагиваться до нее руками. А то мало ли что.
Я уже поужинала, поэтому всего лишь попила чай в компании Алеши. Стол и стулья нам с ним из дома вынесли. Алеша подзаправился, и мы стали прощаться. На заднем дворе я ему показала туалет, который тут был специально для садовника, дворника и прочих, чтобы в дом лишний раз не таскались. Матрас, подушку и два одеяла Алеше выдали. Все, пойду я тоже спать. Пожелав гостю спокойной ночи, я направилась в сторону спальни. На пороге дома, остановившись, еще понаблюдала за тем, как Алеша пробирается внутрь своего жилища. Делал он это так осторожно, будто бы опасался того, что палатка у него заминирована. Но ничего страшного не случилось. Алеша смог залезть внутрь, и его домик при этом устоял. Ну, и мне пора, поздно уже.
А под утро меня разбудили мощные раскаты грома. Алеше не повезло. Совсем как было и у Джерома, у нас тут тоже пошел дождь…
– Аап-чхи!! Аап-чхи!!
– Не чихай на меня, инфекция!
– Извини, я случайно.
– Держи, пей свою вонючку.
– Фу, гадость какая! Чего она такая противная?
– Сам виноват. Что ты там тормозил под деревом? Постучать не мог?
– Мне было неудобно.
– Зато теперь удобно. Ваши ребята, между прочим, сегодня в поход идут. А ты в постели валяешься. Да пей же ты ее быстрее, что ты цедишь по капле!
– Она противная.
– Пей!! Ну, живо! Все, молодец. На, запей.
– Что это?
– Не бойся, просто теплая вода.
– Спасибо.
– Ложись. Сейчас Марта тебе горячего молока принесет. Я уезжаю, вернусь вечером. А ты постарайся заснуть. И не вздумай опять ходить босиком по холодному полу!
– Извини. Я больше не буду.
– Доктор сказал, что если ты станешь хорошо себя вести и регулярно принимать его вонючую микстуру, через пару дней он разрешит тебе встать.
– Ох! Скорее бы уж. Мне тут скучно. Даже поговорить не с кем, кроме тебя.
– Все, до вечера. Я поехала, а то охрана заждалась уже.
– До вечера. Спасибо тебе, Эльза…
Когда меня той ночью разбудил гром, я сразу же вспомнила о своем непутевом родственнике. В палатке он спать будет. Осел принципиальный. Выглянула в окно. Палатка там была. Правда, если бы я не знала, что это такое, то ни за что не опознала бы в грязно-серой мокрой куче палатку. Дождь шел, судя по всему, уже довольно давно. Даже не дождь, а довольно приличный ливень. Крупные капли барабанили по траве и асфальтовой дорожке, сильный ветер раскачивал деревья. А где наш принципиальный пионер? В окно я его не вижу.
Выскочив из кровати, побежала спасать этого Алешу. Простудится ведь! Заодно по дороге обругала охранника. Болван! Приказа у него не было. А самому подумать? Мальчишка на улице под дождем мокнет, а этот идиот сидит и ждет приказа.
Нашелся Алеша быстро, я сразу увидела его, когда распахнула дверь. С грустным и унылым видом часового, которого забыли сменить, Алеша, обхватив себя ладонями за плечи, стоял под деревом.
На этот раз упрямиться он не стал, прошел «во дворец». Весь мокрый, зубы стучат, с одежды вода ручьем стекает. Хорошо бы его в горячую ванну засунуть, но увы. Горячая вода в доме была только днем. Производством горячей воды занимался специальный человек, кочегар. И на ночь он свою печь тушил, чтобы зря уголь не изводить. Конечно, запас нагретой воды оставался, но к утру бак с водой остывал, и текущую из крана воду назвать горячей можно было весьма условно. Умыться такой водой можно без проблем,
