Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
тщательностью.
На всякий случай я и 2028-й попросила помочь в расследовании. Вот оттуда помощь может оказаться куда как полезнее. Наверняка ведь у них там есть какие-нибудь технические штучки, облегчающие работу следователя. Пока ответа из будущего нет. Местное время Москвы-2028 отстает от времени Берлина-1941 примерно на четыре часа. И раз у нас тут сейчас шесть утра, то там, соответственно, два часа ночи. Что-то решить в это время непросто. Да и Петьку привезти нужно, он же не сидит постоянно около этого окна. Ему тоже спать иногда нужно. И своя собственная жизнь у него есть.
О, легок на помине! Привезли его. На меня очередная бумажка упала. Да, оперативно там работают. Несмотря на ночь, мой вопрос рассмотрели и решили. Положительно решили. Будет помощь в расследовании. Я сама стану следователем, во как там решили! Разумеется, сама по себе фиг я чего смогу расследовать. Не умею я. По книжкам про Шерлока Холмса тяжело, знаете ли, научиться этой профессии. Меня будут вести.
То есть настоящий следователь (а то и не один) устроится у окна надо мной и станет периодически сбрасывать мне инструкции. А я буду тут его воплощением. Но все окружающие следователем должны считать меня. Поэтому мне нужны особые полномочия. Конечно, у меня есть бумага от Гитлера. Но она как бы не особо подходит. Права устраивать обыски, проводить задержания и допросы эта бумага не дает. Так что мне понадобится еще одна бумага.
И протянув руку, я подняла трубку телефона спецсвязи. Соедините меня с Гейдрихом. С начальником РСХА я пока еще не общалась, но он входил в число посвященных и знал правду обо мне. Думаю, проблем не будет. И по фигу, что всего шесть утра. Меня вон вообще в четыре разбудили. И ему хватит спать. Пора браться за дело!
Ну, наконец-то нормальная кровать! Как же я устала, кто бы знал! Последние три дня я спала только на заднем сиденье автомобиля, во время движения. Вымоталась так, что забыла даже выставить Алешку из своей спальни, прямо при нем раздеваться и начала. А когда он густо покраснел, пожелал мне спокойной ночи и торопливо выскочил в коридор, я еще минуты три стояла со своей юбкой в руках и тупо пялилась на закрытую дверь, недоумевая, отчего он так быстро убежал.
Сапоги снимать страшно. Под мышками-то воняет ужасно, а что внутри сапог происходит, боюсь себе и представить. Вообще, форма вся провоняла. Я больше двух суток не снимала ее. И сапоги тоже двое суток не снимала. За все время следствия я лишь однажды, в самом начале, ненадолго переодевалась в свою форму Союза девушек. Так мне из Москвы велели сделать перед тем, как я приступила к допросу малолетней крестьянской девчонки. А то формы СС она могла испугаться.
Фу… Ну и вонища! А носки-то… Бе, какая мерзость! На выброс, однозначно. И ночевать в одной спальне с этими бывшими носками я не желаю. Брезгливо взяв двумя пальчиками то, что еще два дня назад было носками, я приоткрыла дверь и вышвырнула их в коридор. Бедные, бедные мои ноги. Помыться бы. Но сил нет еще и мыться. Спать хочу. Так что я кое-как сдираю с себя всю одежду, сваливаю ее в углу в кучу, напяливаю ночную рубашку и падаю в постель. Плевать, что я вся вонючая. Перестелют мне постель завтра. И рубашку постирают.
Оказывается, следователь – профессия совсем неинтересная, зато нудная и утомительная. И как это у Конан Дойла получилось так увлекательно написать про Шерлока Холмса? У меня ничего даже близко похожего не было. Допросы, обыски, бесконечные переезды с места на место. Причем логику управлявших мной следователей я совершенно не понимала. Почему допросить нужно именно этого крестьянина, а не того? Почему дровяной сарай подвергся самому тщательному обыску (собственно, тот сарай вовсе разобрали на отдельные доски и даже всю землю под ним перекопали), а в дом мне и заходить не понадобилось?
Конечно, я не одна колесила по пригородам Берлина. Помимо охраны со мной еще и особая группа гестаповцев ездила и один советский милиционер из Москвы-41. Кстати, я ошибалась, когда предполагала, что расследованием займется криминальная полиция. Ничего подобного! Дело вело гестапо. Подумав немного, я поняла, что иначе и быть не могло. Ведь дело-то явно политическое.
Расследование было на контроле у шефа гестапо Генриха Мюллера. Да-да, того самого «папаши Мюллера», героя многочисленных анекдотов. Я с ним познакомилась. Знаете, в фильме «Семнадцать мгновений» он совсем не похож на себя. И рассказывать анекдоты про настоящего Мюллера как-то вот ну совершенно не хочется.
Меня Мюллер всерьез не воспринимал абсолютно. Что и неудивительно. И помощников мне он выделил только по прямому
