Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
Откуда-то, не то со второго, не то с третьего этажа, ударил пулемет. Вокруг меня падают мальчишки. Споткнулся Алешка, и знамя со свастикой оседает на землю. А я…
Удар. Больно. Темнота…
– …мои самые искренние соболезнования, товарищ Штирлиц.
– Спасибо, товарищ Сталин. Мне очень жаль его.
– А свою награду он заслужил. Причем даже дважды. Судя по тому, что вы рассказали мне. Уверен, в вашем варианте истории его не наградили исключительно потому, что о его подвиге не узнал никто из руководства СССР.
– Возможно. Тогда было много таких безвестных героев.
– Не сомневаюсь в этом. Есть мнение присвоить школе, где он учился, имя Героя Советского Союза Алексея Никонова.
– Спасибо, товарищ Сталин. Думаю, ему было бы приятно.
– Угрозы вашей жизни точно нет, товарищ Штирлиц?
– Нет-нет. Все уже нормально. Мне и вставать вчера разрешили. И газеты я читаю. Столько событий!
– Газеты – это хорошо. Это правильно. Вам нужно быть в курсе того, что происходит в мире. Советские газеты вы тоже читаете?
– Конечно, товарищ Сталин. А неделю назад нашу прессу разрешили свободно распространять по всему Рейху. Правда, пока только в оригинале, на русском языке.
– Я знаю. И уже подготавливаются мощности для издания советских газет в переводе на немецкий язык. Думаю, через пару недель мы начнем их печатать.
– И все-таки, товарищ Сталин, ну как же так? Почему именно он? Его имя у нас – синоним зла, грязи и предательства.
– Это у вас. Товарищ Штирлиц, у нас он не совершил никаких преступлений перед советским народом. Во всяком случае, таких, о которых мы бы знали. И он – опытный и талантливый советский полководец. Что вас смущает?
– Его фамилия. Хочется плюнуть при одном ее упоминании.
– Товарищ Штирлиц, у меня есть одна знакомая девочка. Так она плотно сотрудничает с неким господином Гитлером, которого вы, помнится, когда-то называли кровавым маньяком и тираном. А недавно та девочка даже спасла его, рискуя собственной жизнью. При этом она считает себя пионеркой, преданным борцом за дело Ленина. Вам напомнить, как зовут эту девочку?
– Не нужно. Простите, товарищ Сталин. Я не права. Это просто рефлекс. Реакция на фамилию. Мне на свастики долго плеваться хотелось. Теперь привыкла.
– Хорошо, что вы понимаете это, товарищ Штирлиц. У нас тут совсем другая История. Не та, что была у вас. Мне после того вашего марша гитлерюгенда перевели его гимн. Отличная песня. И эта фраза в конце каждого куплета: «Ведь завтра – в моих руках!» Гениально. Как минимум не хуже нашего гимна пионеров. Мы сами пишем Историю, товарищ Штирлиц.
– Я знаю, товарищ Сталин. Постараюсь впредь держать себя в руках и так вот сразу не нападать на людей только из-за их фамилии и из-за того, что они совершили в моем мире.
– Надеюсь на это. Еще раз поздравляю вас с днем рождения, товарищ Штирлиц. И желаю вам скорейшего выздоровления. До свидания.
– До свидания, товарищ Сталин… – И я кладу на рычаг телефонную трубку.
У меня сегодня день рождения. Мне 14 лет исполнилось. Официально. По документам я родилась 17 ноября 1927 года. Это Петька настоял на такой дате. Вообще, я сама, когда на пальцах высчитывала, у меня получался день рождения недели на три раньше. Где-то в последних числах октября. Но Петька хочет, чтобы мой день рождения был именно 17 ноября. Так и не поняла, почему. Хотя Петька делал какие-то толстые (с его точки зрения) намеки. Какая-то там девочка, с которой что-то не то случилось, не то не случилось. В общем, бред какой-то нес. Что еще за девочка у него завелась? Я не стала разбираться в этом, плюнула и согласилась с тем, что теперь у меня день рождения 17 ноября. Пусть, раз Петьке так хочется. Тем более что ошибся он в нужную сторону. Я буду считаться моложе своего реального возраста на три недели. Как говорится, пустячок, но приятно.
Подарков мне надарили кучу. В основном – одежду. Товарищ Сталин прислал соболью шубу. Интересно, где я здесь ходить в ней буду? Зима тут совсем не такая, как в Москве. В Норвегию если только съездить. Геббельс сережки с бриллиантами подарил. Мюллер тоже заходил, принес мне парабеллум с дарственной надписью от гестапо. Я сразу книжку «12 стульев» вспомнила. «Будем отстреливаться. Я дам вам парабеллум!» Кстати, отношения с Мюллером у меня наладились. Он меня зауважал. Посадить в лужу он меня не смог. Это еще неизвестно, кто кого в лужу посадил – он меня или я его. А самый оригинальный подарок преподнес мне Гитлер. Он подарил мне… меня.
Утром Гитлер пришел и сказал, что он вообще-то художник. И хочет написать эпическое полотно.
