Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
назвав меня своим преемником. Авторитет-то у Гитлера действительно огромный. Потому он даже на пенсии сохранит свое влияние на народ. А иначе, если мне лезть во власть после смерти Гитлера, обязательно найдутся недовольные таким поворотом дел. Тот же Геринг, например. Да и Розенберг тоже наверняка возбухать начнет. А при живом Гитлере особо не повякаешь.
И Гитлер, конечно, прав в том, что обычную женщину страна не примет. Для того чтобы занять кресло Рейхсканцлера, быть просто дочерью предыдущего Рейхсканцлера категорически недостаточно. А вот быть первым космонавтом… С таким Рейхсканцлером страна согласится, даже если он будет женского пола.
Вот я и учусь. Очень много учусь. А еще тренируюсь. Физическое здоровье для космонавта – вещь крайне важная. Никаких послаблений на то, что я девушка, никто не делает. Так же, как мальчишки, ежедневно бегаю десятикилометровый кросс. Так же отжимаюсь и подтягиваюсь. Так же тренируюсь в бассейне. Все наравне с ними.
Тренируемся мы по адаптированным к местным условиям советским методикам из 2028 года. Там-то все уже отработано, не одну сотню космонавтов запустили. Само собой, тренировки никак не отменяют обычных занятий. Экзамены по школьному курсу я еще в прошлом году сдала и теперь осваиваю университетскую программу. Уже второй курс заканчиваю.
Понятно, что учусь я индивидуально. Профессора сами ко мне приезжают. Здорово, конечно. Удобно. Только это также означает, что каникул мне не полагается. Нет у меня времени на каникулы, слишком многое нужно успеть усвоить. Кроме университетского обучения, меня еще и управлению самолетами учат (пока только теория). Да плюс Гитлер со своими поучениями постоянно лезет. Все пытается мне свой опыт передать. О внутрипартийной жизни рассказывает. Нда, ну там и гадючник у них, честно говоря. И мне тоже придется в эту его НСДАП вступить скоро, когда восемнадцать лет исполнится. Иначе нельзя.
Ой, чего-то меня к лесу сдувает! Приземляться в лесу как-то не хочется. Запросто можно сломать себе что-нибудь. Как тут эта штука управляется? Нужно потянуть за… Вот за эту веревочку. Ай, нет, не за эту! Еще хуже так стало. А вот за эту! Во, другое дело. Теперь я от леса лечу.
Времени, блин, ни на что не хватает! Никакой личной жизни. С Рейнхардом последний раз месяц назад виделась, да и то как-то скомканно. Я всего двадцать минут смогла ему выкроить. И все эти двадцать минут мы с ним практически непрерывно целовались. А больше ничего и не было. Все-таки Рейнхард очень застенчивый. Несмотря на мои толстые намеки, опустить свою руку мне ниже пояса он не решается. Он и до поцелуя-то дозрел чуть ли не через год после того, как мы с ним встречаться стали.
Ладно, я потерплю. Все равно сейчас детей мне заводить категорически нельзя. Никуда этот Рейнхард от меня не денется. А вот когда я вернусь из полета, тогда и насчет ребенка подумаем.
Когда полет планируется? Браун говорит, что ориентировочно летом 48-го. Раньше у него не получается, хоть он и спешит изо всех сил. Зачем спешит? Ну, как же! В СССР ведь тоже полным ходом идет программа освоения космоса. А перед СССР у Рейха никакого технологического преимущества нет. Это американцы от нас безнадежно отстают. А в Союзе точно такие же, как здесь, чертежи ракеты «Р-7» имеются. И вовсе не факт, что мы успеем раньше, чем русские.
Ой, сказанула! Блин, я себя совсем уже немкой считать начинаю. Во, как внедрилась-то!
А ребята где все? Ого! А чего это они так далеко? Или это меня ветром сдуло? А их тогда почему не сдуло? Ну-ка, я к ним поближе попробую вырулить.
Не, ни фига не получается. Слишком низко уже.
Внимание, садимся! Ап! Ой!! Куда?! Да куда ж ты меня тянешь-то, зараза?! Как он тут отстегивается? Сюда, что ли, нажать? Нет. Блин! Черт. А-а-а-ай!! Во, отстегнула. Вторую. Оп, готово!
Так, с парашютом я справилась. Но что мне с одеждой делать? Встаю на ноги и осматриваю себя. Нда, видок, конечно, колоритный. Ну и дерьмо! Вонючее, между прочим.
Это пока меня по земле везло за парашютом, я случайно в коровью лепешку въехала. Пузом. И прокатилась по ней. Вот зараза! Ребята точно смеяться будут…
– …Сколько-сколько?
– До шести тысяч операций в секунду! Оперативная память, ну то есть та память, которая…
– Мне знаком этот термин, профессор. Не отвлекайтесь.
– Замечательно. Так вот. Оперативная память – 2048 слов! Два накопителя на магнитной ленте по двести тысяч слов каждый! Колоссально!
– Хм… Неплохо.
– Неплохо?! Фрейлейн Штирлиц, это не «неплохо». Это – прорыв! Такого нет ни у кого!
– В самом деле?
– Несомненно.
