Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
меня проезжает пара новейших и секретных «Тигров-XIII». Первый раз вижу их в натуре. Забавные уродцы.
Да, власть. Власть у меня немыслимая. Практически абсолютная. Хотя досталась она мне не так уж и легко. Подраться пришлось. Идея Гитлера передать мне власть при его жизни провалилась. Не смог он. Не успел. Вернее, это гестапо лопухнулось. Покушение прозевали.
Мы с Рейнхардом тогда как раз в Тунисе были. Номинально еще не женатые, но по факту как муж с женой. Это вроде бы медовый месяц был у нас. Хоть и до свадьбы. Пожениться мы по осени хотели. Вот, мне кажется, под это дело они и сработали. Пока меня нет в Берлине. Убили Гитлера. 16 июля 53-го.
Как мы прорывались из Туниса в Берлин – отдельная песня. Мы с Рейнхардом практически бежали оттуда, внаглую угнав истребитель. Я сама его пилотировала. Нас пытались остановить близ Корсики, а над Францией так и вовсе чуть не сбили. Но мы прошли, прорвались, обманув радары ложными целями. Нам едва хватило топлива. На последних литрах мы буквально упали на аэродроме Дальхов в Берлине.
К тому времени «Временный Комитет по Спасению Нации» уже объявил себя высшим государственным органом. И, похоже, они выигрывали. Во всяком случае, сообщили о «временном приостановлении» полномочий Гиммлера. Это пока меня не было. Но уж когда я оказалась в Берлине… о, все поменялось.
Они ошиблись. Убийца промахнулся. Да, Гитлера убили. Но не наповал. После ранения он прожил еще полтора часа. И все это время был в сознании. Так что фюрер успел надиктовать десятиминутное обращение к нации, в котором он подвергал обструкции своих убийц и передавал мне всю полноту гражданской и партийной власти. Я в то время была рейхсляйтером и рейхсминистром космонавтики. И вдруг, внезапно, стала Рейхсканцлером и новым фюрером.
То, что фюрер – это теперь я, до меня дошло, когда я впервые в таком качестве вошла в малый зал совещаний в Рейхсканцелярии. Первым был Геббельс. Точно помню это. Но затем и остальные, кто раньше, кто позже, вскинули правые руки, и я услышала нестройное и пока непривычное приветствие: «Хайль Эльза!»
ХАЙЛЬ ЭЛЬЗА!!
Ох, задумалась! Все чаще и чаще отвлекаюсь. Старая стала. Это штурмовая пехота проходит мимо Мавзолея. С трудом я поднимаю вверх правую руку в ответном приветствии. Да, теперь даже и руку вверх поднять для меня проблема. Но надо. Я – Железная Эльза. Я – символ.
То, что в Берлине меня почти сразу признали, во многом было заслугой моего будущего свекра, Мюллера. Он и так лопухнулся, прозевав покушение на Гитлера, и изо всех сил старался реабилитироваться. Кроме того, он ведь не мог не понимать, что при моих отношениях с его сыном мой крах неминуемо будет означать и его крах тоже. Так что берлинское гестапо сразу и полностью встало на мою сторону.
Да и Гиммлер, опять же. Решил сыграть ва-банк. Его «временно» отстранили, но он послал этот указ «Комитета» на фиг и заявил, что подчиняться ему не намерен и «Комитет» не признает. Сильно помог Геббельс и то, что мы сохранили контроль над берлинской радиостанцией. Постоянно, каждые полчаса, в эфир на весь мир транслировалась запись последней речи Гитлера.
Ну а coup de grace нанес, как это ни удивительно, товарищ Сталин. Насколько я помню, в моем мире он умер где-то весной 53-го. Но тут вполне себе дожил до июля и даже был в то время довольно-таки бодрым старичком.
Московское радио объявило, что полностью поддерживает волю почившего Гитлера и что СССР признает меня новым Рейхсканцлером. Также товарищ Сталин в небольшом личном обращении по радио сказал, что любой иной вариант, кроме фрейлейн Штирлиц, в Москве воспримут с крайним неудовольствием. Со всеми вытекающими последствиями.
Формулировка, конечно, весьма расплывчатая. Но кому надо, те товарища Сталина поняли. Ведь в шахты и нефтепромыслы СССР было вбухано до фига немецких денег. И наши немецкие денежные мешки после такой речи товарища Сталина вдруг резко меня полюбили, открыв мне неограниченную кредитную линию. Впрочем, кредит мне и не понадобился. Ибо еще раньше, сразу после выступления товарища Сталина, прибежал Борман и толсто мне намекнул, что деньги вообще-то есть. Если надо. Хотя я про это и так знала, просто гадала, придет ли Борман сам или придется у него золото выцарапывать с помощью Гиммлера. Пришел. Опытный. И умный.
Ну а дальше уже все посыпалось. Муссолини, Хирохито, Георг VI, Эйзенхауэр. Обращения с соболезнованиями и поздравлениями пошли одно за другим. Геринг застрелился сам. Роммелю я послала пистолет с одним патроном, все-таки заслуженный генерал. Тот намек понял правильно, и потому хоронили его с воинскими почестями. А Розенберга взяли в Дюнкерке. Его опознали и сдали гестапо.
В общем, благодаря тому, что Гитлера
