Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
это мою кандидатуру согласовали, а не станет меня – кто же будет первой… первой?..
Вот еще нерешенная проблема. Никак название должности не придумаем. Как называться будет руководитель Империума? Это слишком гигантское образование для того, чтобы называться империей. Пришлось ему отдельное название придумать. Я сама придумала. А вернее, вспомнила. Что-то я читала такое давным-давно. Что-то из космической фантастики. Вот оттуда и слово. А что? Красиво и понятно.
Вообще, проблем, конечно, масса. Решаем одну – возникают две новые. Три года решали, где столица будет. В конце концов, остановились на древнем городе Константинополь, который турки переименовали в Стамбул, а русские в 45-м в Царьград. В Царьграде моя новая столица будет. Комплекс правительственных зданий уже готов. Скоро мне переезжать туда.
Тоже, блин, проблема. Из меня же песок на ходу сыплется. О транспортировке меня по воздуху не может быть и речи. Точно не переживу. Поезд, только поезд. Неспешно. Под наблюдением врачей. Вот через пару недель и поеду. И наверняка это будет дорога в один конец. Из Царьграда мне уже не вернуться. Там меня и похоронят, наверное.
Ох, сколько же их! Все идут и идут. Собственно Парад уже закончился. Сейчас идут простые берлинцы. Да и не только берлинцы. Сегодня с утра мне на личную считалку доклад от берлинского гестапо скинули. Гостиницы города переполнены. За последнюю пару дней в столицу Рейха приехало примерно на двести пятьдесят тысяч человек больше, чем выехало из нее. Не приходится сомневаться в том, что большинство приехавших прибыли как раз для того, чтобы принять участие в этой демонстрации.
В воздухе надо мной полицейский вертолет. Оттуда должна вестись съемка. Я вытащила из держателя на своем кресле считалку и быстро подключилась к камере вертолета. Ого! Море людей. По-моему, еще и половина не прошла мимо меня. Это мне тут еще часа два торчать, не меньше. Уйти раньше я не могу. Ведь эти люди пришли сюда во многом именно из-за меня. Все понимают, что видят меня на этой трибуне в последний раз. Рейх прощается со своим последним Рейхсканцлером.
Выключила считалку и сунула ее обратно в держатель. Старенькая она у меня, конечно. Ей уже лет восемь, наверное. Для считалки это возраст почтенный. Но я к ней привыкла, не хочу менять. Так уж с этой и помру. Хотя сказать кому – не поверят, что у личной считалки Старой Эльзы всего шестнадцать терабайт оперативки. Смешная цифра. Сейчас уже у самых дешевых моделей начального уровня меньше петабайта не делают. Но мне и шестнадцати терабайт хватает. Не хочу переучиваться на новую.
Да, считалки. Помню самую первую, что я в этом мире увидела. То чудовище Z4, которым передо мной хвастался фон Браун. Но по тем временам это действительно был выдающийся агрегат. Герр Цузе в самом деле построил аппарат, опережавший свое время. И лидерство в этой области так и не потерял. Сейчас немецкие считалки – лучшие в мире. Настолько лучшие, что в русском языке даже и слова такого, «считалка», не появилось. По-русски считалки сейчас называют «рехнерами». Некоторые русские дети даже думают, что слова «рехнер» и «рехнуться» однокоренные.
ХАЙЛЬ ЭЛЬЗА!!
От группы проходивших мимо девчонок в форме Союза девушек вдруг отделяются трое и устремляются к Мавзолею. Одна из них тащит букет белых роз. Охрана останавливает их у лестницы и не пускает дальше. Цветы хотят мне вручить? Это не было согласовано заранее, но пусть уж. Пропустите.
Начальник охраны недоволен, но подчиняется. Девчонок и букет быстро проверили сканерами и пустили на трибуну. Ну, давай свой букет. Тебя как зовут-то? Эльза? Очень приятно. Я тоже Эльза. Тебе сколько лет? Четырнадцать? Что ж, счастья тебе в жизни, маленькая Эльза. Все, беги. Спасибо тебе.
Какая она молодая и счастливая. У нее все впереди. Да, а ведь мне тоже было четырнадцать, когда я попала сюда. Тогда я еще не была Эльзой, я была Наташей Никоновой. Как давно это было! Я уж почти и не помню того мира. Так, обрывки всякие. Деда Миша, который тогда казался мне жутко старым, а сейчас я на тридцать с лишним лет старше его. Овчарка Хрюша. И Петька. Конечно, Петька. Его я не забуду до самого конца. Так же как Рейнхарда.
Не сложилось у меня с личной жизнью. Потеряла я их обоих. А больше никого у меня и не было. Сначала, первые месяцы после смерти Гитлера, я металась по Рейху и давила очаги неповиновения. Потом стало вроде как неудобно с собственными подчиненными заигрывать. А сами они в отношении фюрера держали дистанцию. Ну а потом я стала уже просто слишком старой. Так что родить ребенка мне не довелось. Вернее, мой ребенок – это Рейх.
А красивые розы мне дали. Совсем свежие, наверное, часа два назад всего срезали их. Еще раз понюхав букет, передала
