Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
Сначала большую часть забот по дому несла на себе жена. Когда она слегла, дочка уже заканчивала институт, она стала помогать. После гибели дочери мы остались вдвоем с Ниночкой, но та была к тому времени достаточно взрослой, сопли ей подтирать не требовалось. Опять же, бытовая техника здорово помогала. Особенно стиральная машина. Да и силы взрослого, пусть и пожилого, мужчины несопоставимы с силами семилетней девчонки.
Стирать – руками в тазике, хозяйственным мылом, полоскать с добавлением синьки. Сушить белье приходилось большей частью на улице, в квартире места мало. Братьев-то двое. Над ванной я мог развесить разве что их ползунки и чепчики. Ну, наволочки еще. А остальное не лезло. Плюс мои собственные вещи. И папины. Ужас! А на улице-то минус пятнадцать и снег, а до натянутых веревок-то я достаю только с табуретки.
На кухне из инструментов лишь нож, да топор, да скалка. Ну, мясорубка еще есть. Механическая. Попробуйте-ка покрутить ее руками семилетней девчонки! Никаких овощерезок или миксеров, не говоря уж о микроволновке. Папа, конечно, помогал, насколько мог. Я на него свалил вынос мусора, мытье посуды, а также развешивание во дворе белья и последующий его сбор. Но все остальное навалилось на меня.
Особенно много времени отнимали близнецы. Вовка не любил спать мокрым, а Степке было все равно. Обычно Вовка будил меня ревом часа в два ночи. Я сползал со своей кровати, откидывал борт Вовкиной и перетаскивал его на кресло. Если была необходимость, я тащил его в ванну купаться. Если же он всего лишь описался, мы просто переодевались в сухое на кресле, я перестилал его кровать и засовывал Вовку на место. Как же не хватало памперсов! Два этих маленьких поросенка на пару портили до десятка штанов в сутки и почти столько же пеленок.
Я потихоньку пытался научить ребят тому, что такое горшок и для чего он нужен, но пока результаты были весьма скромные. Они и сидели-то еще не слишком уверенно, а что нужно делать на горшке, решительно не понимали.
Утром просыпался я обычно в половине восьмого, как в школу. Папы уже дома не было, у него рабочий день с семи утра. Тихонько выбравшись из своей кровати, я шел на кухню, где и переодевался из пижамы в домашний халат. На кухне переодевался, чтобы мальчишек не разбудить. Потом я умывался и заваривал кашу, обычно пшенную – я ее больше других люблю. Пока каша дозревала на плите, я будил близнецов. Естественно, оба мокрые. И хорошо еще, если всего лишь мокрые.
Умыв и переодев мальчишек, я быстро разогревал их молочную смесь и выдавал каждому по бутылочке. Мама баловала моих братьев, часто помогала эти бутылочки держать. Но я-то не мама. У меня опыта воспитания детей много больше, да и был я в прошлой жизни папой. Так что у меня братья за три дня научились самостоятельно держать и не ронять на пол свои бутылочки.
Пока ребята сосали молочную смесь, я накладывал кашу себе. Мальчишки уже достигли того возраста, когда им положено давать прикорм. Так что я делился с ними своей кашей – каждому по две ложки. Дальше они сидели в кресле, допивали смесь, а я пристраивался рядом с креслом на пол и доедал остатки каши.
Потом я умывал по очереди две чумазые мордочки, снимал фартучки и перетаскивал мальчишек в специально огороженный для них загончик, где они ползали по расстеленным на полу одеялам, боролись друг с другом и обсасывали игрушки. А я тащился в ванную стирать все то, что поросята успели изгадить за прошедшие сутки.
Где-то часам к девяти появлялась Сашка. После той памятной прогулки с коляской она стала приходить ко мне каждый день. Когда она пришла в первый раз, я попросил ее помыть посуду. Но она делать этого не умела – разбила чашку и порезалась ножом. Стирать я ей не доверял, а подпускать к утюгу боялся: в лучшем случае – обожжется, в худшем – прожжет вещи, а то и пожар устроит. А вот играть с близнецами она могла и любила. Тут я не возражал – пусть играет. Какой-никакой, а присмотр. В крайнем случае меня позовет, на это ее хватит.
Пока они там все втроем играли, я оканчивал стирку, звал Сашку, и мы с ней вдвоем отжимали пеленки. У меня одного не хватало сил выжать их как следует. Затем Сашка возвращалась к ребятам, а я шел гладить все, что стирал вчера. У нас как заведено было? Я постирал, да так в тазу все и оставил. Папа придет вечером домой и сходит развесит на улице. А утром папа, прежде чем идти на работу, ходил и снимал то, что повесил вечером, за ночь как раз все почти высыхало. Я же днем гладил.
После стирки я варил обед для меня и Сашки, а потом мы все вчетвером шли гулять. Вдвоем с Сашкой было гораздо проще, здорово она меня выручала. После прогулки я мыл и переодевал близнецов (опять обделались), а затем выдавал им по бутылочке. Сашка следила за тем, как малыши пьют, а я отжимал через марлю
