Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
Сегодня у нас среда, 6 ноября 1968 года. И меня принимают в пионеры. Прямо на праздничной общешкольной пионерской линейке, посвященной очередной годовщине Октября. Случай, надо сказать, экстраординарный. Второклассница, неполные восемь лет – и в пионеры.
Это инициатива Людочки, старшей пионервожатой нашей школы. Она несколько раз приходила слушать мои выступления и загорелась идеей срочно затащить меня в пионеры. Не дело, мол, что такой ценный кадр до сих пор не пионер. Вот она и пробила в райкоме комсомола разрешение принять в пионеры исключительно одаренную и ответственную второклассницу.
Просто так ей, правда, такого разрешения не дали. Специальная комиссия из трех человек приезжала, на меня смотреть. Комиссия, хе-хе! Три девчонки лет по двадцать. Приперлись на очередное чтение и сидели в зале, слушали.
Я не оговорился – в зале. В начале нового учебного года я сходил к директору и выпросил у него право читать в школьном актовом зале, если там никаких иных мероприятий не проходит и он пустует. А то совсем тесно в классе стало, уже и по трое человек за каждой партой сидит, а все равно места на всех не хватает.
За лето благодаря безвозмездным пожертвованиям читателями личных книг я еще увеличил свою библиотеку и к сентябрю вплотную приблизился к тысяче томов, которые занимали уже три шкафа. По ассортименту художественной литературы моя библиотека сильно превосходила штатную школьную. Правда, у меня были книги лишь для младших школьников.
А в сентябре еще и новые первоклашки в школе появились! К слову, некоторые из них по возрасту были старше меня. Сначала они, понятно, осваивались. Но уже в начале октября на чтение робко заглянул рыжий первоклассник в смешных круглых очках и спросил, можно ли ему тоже послушать. Я тогда, помню, как раз сказку о молодильных яблоках читал. А поскольку в класс набилось заметно больше сорока человек, то, чтобы не было душно, мы читали с открытыми окнами и открытой дверью. Вот на звук моего голоса новый читатель и заглянул.
Так вот, возвращаясь к комиссии из райкома. Послушали меня. Вроде понравилось. Я специально для них «Сказку о Военной тайне» прочитал. Типа я весь такой насквозь передовой – почти пионер. После чтения еще сводил их посмотреть на мою библиотеку. Три шкафа с книгами, коробка карточек и журнал учета. Причем добрая треть книг была мной собственноручно восстановлена из списанного хлама. А пионервожатая Людочка притащила наш классный журнал – показать оценки ребят по чтению. Троек там не было, к этому времени я уже и последних двух обалдуев зацепил. Теперь из нашего класса в библиотеку не был записан лишь один человек – я сам.
В общем, комиссия единодушно пришла к выводу о том, что с порученной мне общественной работой я справился превыше всяких похвал. Опять же, круглая отличница, примерное поведение и, до кучи, сирота пролетарского происхождения. Отец – токарь и член партии, малолетние братья-близнецы, о которых я забочусь. Что называется, абсолютный идеал. Хоть сейчас на плакат. Так Людочка получила разрешение райкома принять меня в пионеры, несмотря на мой юный возраст.
И вот я в парадном белом фартуке и с мерзкими белыми бантами на голове стою возле знамени пионерской дружины, а Людочка под не слишком умелый барабанный бой собственноручно повязывает мне на шею пионерский галстук, а затем цепляет к моему фартуку значок. Вот и все, очередной этап пройден, теперь я пионер. Ниночка, я ничего не забыл. Я все помню и не допущу. Я приближаюсь!..
– Ай!! Сашка, больно же! Аккуратнее нельзя?
– Извини. Волосы зацепились. Я слишком туго завязала.
– Зараза! Ненавижу банты. Они мне мешают.
– Зато красиво. Во, один развязала. Повернись, сейчас второй сниму.
– Уй! Больно. Саш, ну осторожнее.
– Сейчас. Сама бы завязывала. У тебя волосы слишком короткие, неудобно.
– Я сама не умею.
– Хочешь, научу?
– Не хочу. Я не собираюсь бантики носить. Это был последний раз в жизни.
– А зря. Тебе идет. Наташ, а давай тебе косу отрастим, а? Такую же, как моя. Будет очень красиво.
– Нет уж, спасибо. Я как-нибудь без косы перетопчусь. Мне еще не хватало по утрам косу заплетать. Делать мне, что ли, нечего?
– Ну, как хочешь, я просто предложила. Все, развязала. Держи свою ленту.
– Спасибо. Сашка, знаешь, что Вовка сегодня ночью учудил?
– Чего?
– На горшок попросился. Сам! Проснулся часа в два и кричит: «Ната, Ната!» Ну, ты же знаешь, как он умеет.
– Угу. И дальше что?
– Я его спрашиваю: «Чего тебе, Вов?» А он мне отвечает: «Писать». Представляешь, сам проснулся и попросился! Здорово?
– Здорово. Молодец, Вовка. Нужно ему подарить что-нибудь.
