Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
ковылять буду. Ты в каком классе?
– В пятом.
– В пятом? Вот здорово! Я тоже в пятом. Теперь нас двое будет. Да поставь ты свой чемодан, не украдут его здесь.
– Ага, спасибо. В каком смысле двое?
– Две девочки. У нас в классе двадцать три человека, а девочек – одна я. Только мальчишки, представляешь? Знаешь, как тяжело было?
– Ужас. Как ты там с ними одна?
– И не говори. Теперь проще должно стать, нас двое будет.
– А как же эти, которые Верка и Леона?
– Они старше. Шестиклассницы. У них тоже в классе только две девочки.
– А чего так мало девчонок?
– Так ведь школа-то какая? Сама могла бы догадаться. Пошла бы в музыкальную – все было бы наоборот. Там как раз мальчишки редкость.
– Понятно. Можно я чемодан на стул поставлю, вещи хочу разобрать. Он не очень грязный.
– Ставь, конечно. В шкафу вешалки еще есть свободные.
– Да мне особенно и вешать-то нечего. У меня только два платья – то, что на мне сейчас, и школьная форма.
– Это нормально. Тут почти у всех так. У меня тоже всего две юбки, зато тренировочных костюмов аж шесть.
– Зачем так много?
– Ну ты даешь, Наташ! Они же пачкаются. Пару дней побегала – и стирать. А то сильно начинают вонять потом.
– Вонять?
– Конечно. Вот посмотришь, какими Верка с Леоной вернутся с кросса. Костюм сразу менять, весь мокрый будет. А сами в душ. После тренировки душ обязательно, привыкай. Иначе мы тут вчетвером задохнемся. Комната-то у нас маленькая.
– А где душ?
– Наш по коридору направо, найдешь. Если хочешь в душ, иди сейчас, пока девчонки не вернулись, а то придется ждать в очереди.
– Чего, такой душ маленький?
– Ага. Там две кабинки всего. Это вообще не душ, там какая-то кладовка была раньше, ее просто под душ переделали. Тренер рассказывал.
– Зачем?
– Раньше на каждом этаже по два душа было, каждый на двадцать человек. Только у нас девчонок столько во всем корпусе не наберется. А мальчишкам не хватало, их же много. Вот и переделали под женскую душевую кладовки. А освободившуюся душевую отдали мальчишкам. Понятно?
– Понятно. Чего ж тут непонятного-то?..
…Этим летом я опять снимался в кино, только теперь уже не в главной роли. Зато сразу в двух фильмах за лето успел сняться – «Мушкетеры 4 «А» и «Учитель пения». Я с этими съемками даже к началу учебного года опоздал, из Ленинграда только 8 сентября вернулся домой. Вернулся и сразу занялся вопросом перевода себя, любимого, в другую школу.
Тут вот в чем дело. Во время съемок «Мушкетеров» один из снимавшихся вместе со мной мальчишек, Андрюшка, похоже, слишком сильно вжился в роль и решил кое-что перенести из фильма в реальную жизнь. По сценарию мы там с ним довольно много общались, и он захотел продолжить общение со мной. Короче, по всему было видно, что понравился я ему. Как девочка. Вот он и полез. Конечно, целоваться-обниматься он и не пытался начинать, ему же самому едва двенадцать стукнуло, пацан совсем зеленый. Но я-то жизнь долгую прожил, мне-то все сразу понятно стало, хотя Андрюшка ограничивался всего лишь неуверенными предложениями вроде «пойти погулять на реку вдвоем».
Андрюшку я, конечно, отшил, но сам факт такого ко мне внимания меня вовсе не порадовал. Не то чтобы это было совсем уж так неожиданно, я все понимаю. Но при этом желания идти гулять с мальчиком, для которого я – объект вожделения, у меня не возникало совершенно.
В гостинице я внимательно осмотрел себя в зеркало. Нет, я в зеркало смотрюсь и так каждый день, но вот именно вследствие этого глаз у меня, что называется, несколько замылился. А такой вот внимательный осмотр на предмет привлекательности выявил картину удручающую. Я себе понравился. Красивая девчонка. Начинает превращаться в девушку, под легким летним платьем заметна пока небольшая, но явно женская грудь.
Да уж, и мне с этим жить. Скорее всего, рано или поздно мне придется переспать с мужчиной, а то и не с одним. Путь, которым я хочу вскарабкаться до необходимой высоты, почти наверняка это предполагает. Мне вообще кажется, что для не обладающей никакими выдающимися способностями симпатичной девчонки в мирное время путь наверх в обязательном порядке лежит через постель. Если, конечно, нет высокопоставленного папы, который поможет.
Собственно, я и раньше понимал это. Просто пока меня никто не рассматривал в качестве объекта для ухаживания, я закрывал на это глаза, считая, что авось со временем все как-нибудь само собой решится. Например, у меня была надежда на то, что я, повзрослев, стану настоящей девчонкой и секс с мужчиной не стану воспринимать как нечто мерзостное и отвратительное. Однако настоящей девчонкой я так и не стал. И теперь уже, наверное, не
