Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
мозга. А у Пушкина перелом указательного пальца на левой руке. Я как этот его загипсованный палец увидел, так сразу и понял, что на полуфинале в воротах придется стоять мне. Пушкин совершенно точно не сможет…
Чуть не опоздал к началу третьего периода. Ходить на коньках по полу очень неудобно. Да еще и вратарский доспех на мне тяжеленный. Как только на площадку выскочил, первым делом – взгляд на табло. Что у нас со счетом?
Елки-палки! 1:2. Меня всего две минуты не было, а эти обормоты успели пропустить две шайбы. Кого они в ворота-то ставили? Дыркина, что ли? И это ведь они еще в большинстве играли, у «Факела» один удален. Из-за меня удален. Мне кажется, у мальчишки просто нервы не выдержали.
Надо сказать, что играли мы исключительно в обороне. «Факел» и так-то объективно сильнее, вдобавок у нас чуть ли не половина команды травмирована. До матча врач только тринадцать человек допустил. Все остальные сегодня – лишь зрители. Еще на двух человек было бы меньше, игру бы и вовсе отменили. По регламенту минимальная численность команды – двенадцать человек.
Так вот. Сидели мы в глухой обороне. Тем более лучшие из наших нападающих как раз не играли, в то время как большинство защитников в аварии почти не пострадали. И «Факел», пользуясь этим, атаковал непрерывно. А уж когда мы им забили, так вовсе как с цепи сорвались. Это как раз тот самый Мишка Смирнов отличился, которого мы в метро потеряли.
На самом деле факельцы сами виноваты. Не фига было так атакой увлекаться, один нападающий у нас все же был. А они набились все в нашу зону и прозевали Мишку, который у самой красной линии отскочившую шайбу перехватил. А дальше классический выход один на один – и счет открыт! Тут вскоре и первый период окончился. Во втором же начался какой-то кошмар.
Видно, тренер факельцев своих бойцов в перерыве крепко накачал. Они и в первом периоде-то постоянно атаковали, во втором же натурально раздавили нас. Мало того, что они играли заметно лучше, так еще и больше их было, чуть ли не вдвое. Уже к середине периода мои мальчишки совсем устали и расклеились.
Вот даже не знаю, что на меня сегодня нашло. Вдохновение какое-то. До этого дня я был просто неплохим вратарем, одним из многих. И тот же Пушкин в воротах выглядел заметно лучше меня. Но не сегодня. Я видел, вернее, чувствовал шайбу, даже если ее от меня закрывали. Я знал, куда она полетит за миг до того, как по ней били клюшкой. Мне из чистого упрямства не хотелось пропускать от этих факельцев, которые поначалу настроились на легкую победу. А вот фиг вам! Попробуйте-ка мне забить!
И они пробовали. Много раз. Верхом и низом, в упор и издалека, из-за ворот и прямо по центру. Но сегодня положительно был мой день. Забить мне они не могли. Да и защитники у меня были, факельцы ведь не на пустой площадке мои ворота расстреливали. И совсем неплохие защитники, только усталые, так как мало их было.
А ближе к концу второго периода у восьмого номера факельцев совсем крышу сорвало. Он и так какой-то бешеный был, все время на своих орал. И когда я в очередной раз отбил куда-то на трибуну брошенную им шайбу, он не выдержал. Подъехал ко мне да как треснет меня клюшкой по маске! Та аж погнулась. Причем все это еще и после свистка было.
Меня с рассеченной бровью увели в медпункт, а агрессивного восьмого удалили на пять минут и до конца матча. Подозреваю, что после матча ему еще дополнительно фитиль вставят. Только вот нашим не легче от этого. Даже играя в большинстве, они за неполные две минуты поймали своими воротами две шайбы. Черти.
Ну, теперь уже ничего не исправишь. Я вздохнул и покатился по льду к своему месту в воротах.
…Когда я проснулся, часы на стене показывали без четверти двенадцать. Я лежал в кровати в своем гостиничном номере, и у меня болело буквально все тело. Вставать и даже шевелиться совершенно не хотелось. Но надо. Хотя бы для того, чтобы посетить туалет.
Откинув одеяло, я спустил ноги на пол. Странно. Почему-то я спал не в пижаме, а просто в трусах и майке. Что же происходило вчера вечером? Матч был полуфинальный. Это помню, хотя самое окончание матча вспоминается уже смутно. Меня там клюшкой по голове ударили. Потрогал заклеенный пластырем шов. Больно. А потом что было?
Вспомнил душ после матча и наших мальчишек там. Почему-то вчера я заперся в душ вместе со всеми. Впрочем, вчера все так вымотались, что всем было совершенно наплевать, кто там рядом моется.
Потом автобус помню. Еще помню, что до автобуса меня Пушкин тащил чуть ли не на руках, у меня ноги ходить отказывались. В автобусе по дороге обратно я заснул. Там кто-то сидел рядом со мной на соседнем сиденье, и я
