Две девушки, две Наташи, две «попаданки» в прошлое… На их хрупких плечах лежит судьба России, да и всего мира. Но как справиться с неповоротливой Колесницей Истории, если предупредить товарища Сталина не получается, мочить Хрущёва поздно, автомат Калашникова уже изобретён, а Высоцкий и сам неплохо исполняет собственные песни?
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
каша пшенная с тыквой на молоке, цыпленок табака, рагу по-мексикански. Через день я пек пироги и кулебяки. С вареньем, с яблоками, мясом, рыбой, грибами и даже с креветками! Я же говорю, снабжался Курт отлично, все у него было. Просто готовить не умел никто.
Поначалу немцы несколько опасались моей стряпни, но потом распробовали. Хельга помогала мне на кухне, училась готовить, а заодно незаметно училась и русскому языку. То, что она уже немного понимает по-русски, я понял, когда она случайно обожглась об сковородку и непроизвольно вскрикнула: «Бл…ь!» Нда, научилась. И когда успела-то? Я вроде особо много и не ругался…
Программа моего пребывания в ГДР была рассчитана на три месяца. То есть я должен был жить в гостях у Эльзы до конца марта. Разумеется, не просто так жить и печь плюшки. Плюшки и иные вкусняшки я пек только в свободное от основной своей деятельности время. Я ведь официально был Посланником Дружбы от пионеров СССР к пионерам ГДР. Приходилось, блин, соответствовать.
Пока шли зимние каникулы, я успел прочитать свое замечательное Послание пионерам ГДР раз двадцать. Хорошее Послание. Главное, не очень длинное. И слова там простые. На немецкий мне его еще в Москве перевели. Из этого Послания следовало, что самые лучшие друзья немецких пионеров – это пионеры советские. О том, что всего три десятка лет назад наши страны сцепились насмерть, даже и не упоминалось. А примерно к десятому своему выступлению я уже наизусть свое Послание помнил, без бумажки обходился. Спасибо Эльзе, это она в первые два дня после моего приезда учила меня правильно читать и выговаривать слова. По словам Эльзы, в результате, когда я читал Послание, у меня даже и акцента не чувствовалось. Отличное произношение, если не знать, ни за что не догадаешься, что я сам не понимаю, что читаю, а просто заученные звуки произношу.
Выступал я в местах массового скопления пионеров – в кинотеатрах, Дворцах пионеров. Обычно непосредственно перед началом фильма, концерта или спектакля. Конечно, я не просто так приходил и лез на сцену. Организация моих выступлений была поручена горкому ССНМ – местному аналогу ВЛКСМ. Нас с Эльзой возили по всему городу, в день приходилось выступать по три-четыре раза. Эльза все время была рядом со мной и работала зримым символом дружбы пионеров СССР и ГДР.
В середине января мы с ней в сопровождении неизменно хмурого Фрица ездили в Берлин. По дороге в Дрездене на день останавливались и там тоже трижды за один вечер выступали. В Берлине же состоялось мое главное выступление. На этот раз я читал Послание на улице, на площади Александерплац, с трибуны. Пионеров слушать меня нагнали несколько тысяч. Пока читал, чувствовал себя чуть ли не фюрером.
После моего выступления был еще митинг. Какие-то мужики по очереди что-то вещали с трибуны по-немецки. Эльза пыталась мне переводить, но у нее это не слишком получалось. Да и наплевать. Что я, у нас таких же митингов не видел, что ли? Все точно так же. Еще мы с Эльзой подняли на специально установленных по бокам трибуны флагштоках флаги СССР и ГДР. Причем я поднимал немецкий флаг, а она – наш.
А потом меня в почетные пионеры ГДР приняли. Прямо напротив трибуны, перед многотысячным строем, первый секретарь берлинского горкома ССНМ повязал мне уникальный, специально для меня изготовленный галстук. Вообще, пионеры ГДР носят голубые галстуки. Но так как я уже был пионером советским, то мне сделали галстук голубой с красной окантовкой.
И все это действо еще и телекамеры снимали. На ГДР шла прямая трансляция, а в СССР вечером трехминутную выжимку в программе «Время» показали. Я когда узнал, что меня в новостях на всесоюзном телевидении показывают, да еще и в главной роли, так мне чуть дурно не стало. Блин, это сколько ж писем-то будет меня дома ждать, когда я вернусь!..
В конце концов я все же догадался, для чего Эльза затеяла всю эту кутерьму. Поначалу я думал, что девочке захотелось славы и она таким образом решила обрести известность. Но тут у меня концы с концами не сходились. Ведь идея с этим Посланием Дружбы принадлежала вовсе не Эльзе, а Хонеккеру. Никак не могла Эльза заранее знать, во что в итоге выльется ее дурацкое письмо генсеку. А чего тогда хотела Эльза? Ведь на самом деле мы с ней никакими подругами не были. Я и не видел ее до того дня, когда она меня встретила на вокзале.
Но постепенно, по поведению Эльзы и ее случайным оговоркам, я начал кое о чем догадываться. А когда мы с ней вернулись из Берлина обратно в Карл-Маркс-Штадт, я случайно нашел в комнате Эльзы прошлогодний номер советского журнала «Пионер». Тот самый, с моей окровавленной рожицей. Причем
