Демоны — это не игрушки! Демоны — это неприятности! Гарантированные неприятности для всех, кто рядом. Стоило только Бассо немного задержаться на одном месте, как столица узнала о грязных предвыборных технологиях Земли, о боевых свиньях-убийцах, уничтожающих все на своем пути, и о темных магах, вновь поступающих в магический университет.
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
до этого энергией и радовавшаяся жизни Стефания резко сдала, посерев лицом и обзаведясь темными мешками под глазами. Сами же глаза приобрели выражение как в глазах несчастного бездомного спаниеля, разом лишившегося всего – коврика, миски, хозяина и еще сотни всяких вещей, являвшихся его жизнью. Аура ее выглядела вообще потрясающе – сплошной свинцовый цвет, из-под которого в какие-то дырки пробивается золотое сияние. Есть почти перестала, ноги еле таскала, по ночам, похоже, не спала, из учебы выпала и являла собой живую иллюстрацию полнейшей апатии. Посмотрел я, посмотрел на эти ужасы любви, и как-то внезапно подумалось мне, что нужно с ней что-то делать. Похоже, что сама она из этого «пике» не выйдет. По крайней мере, таких попыток я у нее не замечал. Нужно было ее как-то встряхнуть. Для начала я решил просто поговорить.
– А скажи мне, красавица, – спросил я, вытащив вяло упирающуюся девушку погулять на перемене и уведя ее подальше от посторонних глаз, – ты чего квелая такая? Болит чего?
– Уку, – сделала отрицательную гримаску Стефи, пассивно пожав плечом, – ничего не болит.
– Брешешь, – уверенно ответил я. – Болит!
– Что?
– Сердце. И душа.
Стефи опустила голову и принялась молча на каждом шаге поддавать ногой попадающиеся прошлогодние листья.
– Ну и что? – наконец тихо сказала она, не поднимая головы. – Кому это интересно?
– Ну интересного в этом действительно ничего нет. Ходишь – глаза ввалились, серая вся и ноги еле таскаешь. Совершенно ничего интересного! Мочалка мочалкой.
– Как хочу, так и хожу.
– Н-да? Слушай, когда ты в принца влюблялась, ты что, на такой вариант не рассчитывала?
– Не твое дело!
– Ой, глядите! Сосиска ожила! Стоило только ненаглядного вспомнить!
– Не смей! Не смей так говорить! Слышишь, ты!
Стефи резко развернулась ко мне, сжав кулачки.
– Кто? Ну кто?
– Чурбан бесчувственный! Сюзанна вся испереживалась, а ему все равно! Эгоист!
– Лучше быть бесчувственным, чем ползать по университету на полусогнутых, как ты! Посмотри, в кого ты превратилась! В гроб краше кладут!
– А ну пусти!
Стефи попыталась прорваться мимо меня назад, к корпусам, но это ей не удалось. Я сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе.
– Пу-у-усти! – забилась в моих руках Стефания, что есть силы упираясь мне в грудь ладонями.
– Куда же ты собралась от своего единственного друга?
– Ты мне не друг! – запальчиво произнесла Стефи, продолжая безуспешно бороться со мной.
– С чего это вдруг я им перестал быть?
– Ты бесчувственный, эгоистичный, самовлюбленный! Ты любишь только себя! Ты ничего не понимаешь! Пусссти, я сказала!
Стефания закусила удила и боролась со мной так, словно я был главным препятствием между ней и ее любовью. Поняв, что у нее истерика, я, не задумываясь, вмазал ей «шок любви».
– Ай! – тонко вскрикнула она и, обмякнув в моих руках, начала падать на дорожку.
Я подхватил на руки отключившуюся девушку и потащил до ближайшей скамейки. А что было делать? На Земле я читал статью – отчет одного из исследований головного мозга низших. В ней трактовались полученные результаты зафиксированных излучений коры при различных эмоциональных состояниях. Депрессия, радость, влюбленность… Короче, вся суть явления в различной степени возбуждения разных участков. Оказалось, для того чтобы перебить депрессию, нужно сильнее возбудить какой-нибудь другой участок мозга, и его владелец будет мучиться уже не от нее, а от чего-нибудь другого…
Исследователи даже провели несколько экспериментов для подтверждения сделанных ими выводов. Они внезапно пугали испытуемых, надеясь сильной эмоцией переключить их на другое состояние. Ну у них так себе получилось… не очень. Кому помогло, кому нет. Страх – это, конечно, хорошо, но их «страх» против моего «шока», он так… Грелка против Тузика. Так что истерика должна была наверняка прекратиться. И я не ошибся. Через пару минут, когда усаженная ко мне на колени Стефи медленно подняла трепещущие веки, от истерики не осталось и следа.
– Привет, – тихо сказал я, близко глядя в ее затянутые поволокой глаза.
– Что… это было? – слабым голосом пролепетала она, лежа головой на моем плече и, похоже, не понимая, где и что она.
– Суперуспокоялка. Но давай об этом после. А сейчас, красавица, когда ты успокоилась, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что с тобой случилось. Я готов выслушать тебя самым внимательным образом. Поведай мне свои печали… друг мой…
Секунду она молча смотрела в мои глаза. Внезапно ее подбородок задрожал, а глаза разом заполнились слезами.
– Он меня… не любит… – кривя губы, прошептала Стефи и, рывком повернув голову, уткнулась
