Демоны — это не игрушки! Демоны — это неприятности! Гарантированные неприятности для всех, кто рядом. Стоило только Бассо немного задержаться на одном месте, как столица узнала о грязных предвыборных технологиях Земли, о боевых свиньях-убийцах, уничтожающих все на своем пути, и о темных магах, вновь поступающих в магический университет.
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
Сюзанна? Она же тоже переживает.
– Да. Девочка плохо ест. Осунулась. У меня сердце кровью обливается, когда я на них смотрю. Альвеар! Мы не можем это так оставить!
– Как?
– Так. Их нужно наказать!
– Кого?
– Терскую и Аальста.
– За что-о? Ну дорогая… лезть в дела сердечные… – непонимающе поднял плечи император, втянул голову и распахнул глаза, разводя руками. – Это же будет глупо выглядеть! Тем более что мы сами в общем-то отчасти виноваты… Мы же запретили им встречаться… С Аальстом-то понятно. Но вот Диний…
– Мне плевать, как это будет выглядеть! Я хочу, чтобы они тоже страдали, как и мои дети! Альвеар!
– И как я организую им сердечные страдания? Ты что, смеешься?
– Организуй любые.
– Хм… – забарабанил пальцами в задумчивости император по крышке стола. – Ну… На днях корпус маршала Шайву уходит в восточные провинции… Разобраться с этими недоумками. Могу отправить их вместе с ним. Места там не очень. Пусть поживут месяцок-другой на голой земле, в палатке. Это не в столице сидеть. Проветрятся. И от тебя подальше будут. Ты довольна?
– Мало.
– Слушай, но я же не могу вот так вот, с бухты-барахты наказывать практически детей? Которые виноваты только в том, что имеют смелость любить, кого им хочется. А? Анж? Ну хватит. Остановись!
Императрица поджала губы и промолчала.
Грязи, правда, не было. Пора ранней весны. Деревья – в дымке пробивающейся зелени, голубое небо, ветерок, пахнущий водой, яркое, уже припекающее солнце… Красота! Я удобно сидел на крыше своего сухопутного крейсера и, вытянув ноги, смотрел на расстилающуюся впереди дорогу. Четверка тяжеловозов, не скажу чтобы бодро, но и не рвя жилы, тянула его по дороге. Все шло пока хорошо. Мой домик оказался не настолько тяжел, как я опасался. Где-то в средине его строительства мне пришла в голову еще одна мысль – а зачем мне в нем, собственно, столько грузовых ящиков? Если использовать это пространство под продукты питания, дрова, корм для лошадей, то да. Но я же маг, владеющий заклинанием невидимого кармана! Я же все в него могу сложить! Сказано – сделано! И конструкция была в очередной раз подвергнута корректировке. В результате появилось место для второго слуги, вертикальная внутренняя лесенка на крышу, а на крыше сиденье под съемным тентом. Этакая небольшая смотровая площадка. Второго слугу я взял из соображений гигиены. Как-то мне однажды вдруг представилось, как одними и теми же руками: и навоз, и лошади, и уборка, и вынос туалета, и готовка… Притом что воды с собой будет не так уж и много. Как-то мне не комильфо стало. Как там повар руки мыть будет? Не следить же постоянно за ним? Двое слуг – более подходящий вариант. Один – на грубые работы, а второй – на более деликатные, связанные с приготовлением пищи. Совсем не хочется в дороге животом маяться. Целители в отряде, конечно, будут, помогут. Но если причину не удалить – то так и будешь все время бегать. То в туалет, то к ним… Да даже и без этого. Ну брезглив я. Чего тут.
В представление публике моего средства передвижения я постарался внести некий элемент театральности. В назначенное время я легкой походкой небрежно вышел на площадь перед парадной лестницей – точкой сбора. На ней уже толпились отбывающие, их навьюченные мешками лошади, некоторое количество родителей, студенты-провожающие, студенты-зеваки и кто-то из преподавателей. Короче, было людно. Яркие наряды гостей, серые и темные дорожные костюмы отъезжающих, разноцветные студенческие мантии, лошади различных мастей и размеров. Шум, гам, разговоры, толкотня. Запах навоза, лошадей, духов и дыма очага из «Стекляшки». Центральный двор университета кипел жизнью. Явление мое в этой сутолоке никто не заметил, но, когда всех выстроили в одну шеренгу, дабы сосчитать и толкнуть напутственную речь перед отправкой, тут-то я и «всплыл». Картина следующая – лошадь, наездник, сумки… лошадь, наездник, сумки… лошадь, наездник, сумки, и… улыбающийся я. Без лошади. Без сумок. Один, с коротким стеком в руках.
– Эриадор Аальст! – громко выкрикнул читающий по списку помощник главного эконома.
– Я! – не менее громко отозвался я, сделав грудь колесом и приняв бравый вид.
Пауза. Разглядывание. Недоумение.
– Э-э… А где ваша лошадь, господин Аальст? Сумки… Где… все?
– В пути.
– Что значит – в пути?
И тут, как будто кто подгадал, со стороны ворот раздался звук. Не грохот, нет. Звук солидных колес, солидно катящихся по каменным плиткам. Этакий глухой гул. Здоровенный черный фургон, мелькая красными
