Студентус вульгарис

я. – Не может этого быть! Бумага за такое время истлеет.
– Это не совсем бумага. Это что-то… что-то такое, что умели делать древние. Сейчас так не умеют…
Вот оно что – утерянные технологии! Ну ладно…
Я кивнул и принялся листать книгу дальше. Рисунки поражали. Настолько правдоподобно, живо и ярко, что прямо… Прямо здорово! Я бы не отказался от такой книги! Хоть я и не собираюсь обзаводиться имуществом, но эта книжка достойна того, чтобы прихватить ее в качестве сувенира… домой… в Эсферато…
– Это энциклопедия? – спросил я хозяина, рассматривая очередной рисунок.
– Мм, в гильдии магов уважаемый инспектор, когда смотрел ее, сказал, что эта книга о природе. О зверях, рыбах и птицах, которые водились на земле до великой войны. Просто рассказывает о животных. Написана она на одном из редких древних языков, который знают теперь совсем немногие. Но магистр Эльвино – весьма ученый маг, и он этот язык знает. Он сказал, что ничего о магии в этой книге нет. Это просто книжка с картинками, которую можно продавать в любом магазине. Как древность.
Ага, значит, наш преподаватель древних языков еще и по совместительству маг-инспектор, отметил я. Что ж, будем знать…
Я дошел до конца книги и перевернул ее, чтобы посмотреть начало. Открыв первый твердый лист обложки, я увидел рисунок, на котором был изображен мужчина с веселой улыбкой и мелкими добрыми морщинками в уголках прищуренных глаз. На голове у него широкополая шляпа, за плечом какая-то котомка с торчащими из нее удилищами, левой рукой он обхватил, опираясь, верхушку посоха с шариком на конце. Рисунок обведен овальной рамкой. Сверху, изгибаясь, шла надпись: «Вдоль великой Муррэа с удочками, арбалетом и посохом с нехилым набалдашником». Внизу, под овалом, другая: «Записки мага-натуралиста Абасо Алба».
Хм, Абасо звучит совсем почти как Бассо…
Я перевернул лист и прочитал первое предложение, начинающееся с красиво нарисованной заглавной буквы: «Известно, что вдоль всего своего течения Муррэа населена самыми разнообразными птицами и животными…»
– Господин Эриадор, вы знаете этот язык? – удивленно поинтересовался хозяин лавки, правильно интерпретировав мое разглядывание букв.
– Немного, – ответил я, бросив читать и перевернув следующий лист. – Сколько вы хотите за эту книгу?
– Учитывая редкость и великолепную сохранность книги… Сорок пять золотых!
Рядом чуть слышно выдохнула Стефи.
– Великолепная сохранность? Да у нее в нескольких местах листы склеены!
– Для такого почтенного возраста это великолепная сохранность! А склеенные листы… склеенные листы – это сюрприз для покупателя! Не сомневаюсь, что когда вы их разделите, то обнаружите еще несколько несравненных рисунков! – нашелся что ответить мне торговец.
Ох и шустрый! Сюрприз! Еще неизвестно, какими соплями там все склеено… Может, кто четыреста лет назад листал книгу под вишневый кисель с сухариками… Вот и склеилось все. Расклей их теперь. Ох и шустрый…
– Там уже все насмерть схватилось, сотни лет тому назад. Начнешь разлеплять, так рисунки наверняка на другом листе останутся.
– Что вы! Что вы! У меня есть специальный состав для таких случаев! Я вам его продам!
– А сами… почему его не применили?
– Но… как? Покупателю в первозданном виде! Как принесли! А там уж вам решать, что с ней делать. Расклеивать или так на полку поставить! – с самым серьезным видом ответил хозяин, разведя руками и сделав круглые глаза. Честные-честные глаза.
Скользкий тип, пришел к окончательному выводу в отношении его я.
– Двадцать золотых! – назвал я цену.
– Это невозможно! Это же…
Дальше мы торговались минут пять. Хозяин мне практически не сбавлял. Видя такое дело, я уже задумался: а так ли нужна мне эта книга? Рисунки, конечно, преотличнейшие. Я бы их с удовольствием поразглядывал. Может, чему даже и научился бы… Однако сорок с лишним золотых – дорого! У меня сейчас шестьсот с маленькой копейкой. А еще неизвестно, сколько мне здесь жить придется… Но тут этот мошенник неожиданно сказал:
– Вы только представьте, господин Эриадор! Пройдет время, вы закончите учебу, наверняка куда-нибудь поедете… будете путешествовать, смотреть мир. А книга будет вам как память о родине. Память об университете, о вашей молодости, студенческой жизни… Деньги что? Все равно они куда-то уйдут. Так пусть они лучше превратятся в то, что будет с вами всю жизнь!
По святому бьет, шельмец, подумал я, задумчиво разглядывая одухотворенное лицо продавца. И ведь сам себе верит… Талант! Однако действительно… что мне местные деньги беречь? Не потащу же я их с собой? Они в Эсферато ценности никакой иметь не будут. Пойдут как низкопробное золото,