Бывший борец по прозвищу Грек любил и был любимым. Но в один злосчастный день стычка с зарвавшимся авторитетом лишила его всего. Отец и сестра Грека погибли в огне. Он потерял любимую невесту и своего нерожденного ребенка. За ним идет охота. И он выходит на бой против всех. Чтобы выжить, он обречен убивать.
Авторы: Седов Б. К.
Когда ладонь его наполнилась, а обойма, наоборот, опустела, задвинул ее обратно в ствол и швырнул Коляну: – Подавись. Нам чужого не надо. – Патроны же на всякий случай ссыпал себе в карман пиджака. Кто знает, что этому гнусному извращенцу в голову взбредет. Заметив, что амбал, прихрамывая, двинулся к выходу, окрикнул грозно: – Стоять, я сказал! Неужели ты думаешь, что после всего случившегося я так просто тебя отпущу?!
– А что ты со мной сделаешь? – обернувшись, с вызовом спросил Колян. – Замочишь?! Или в мусарню сдашь?! Давай, звони, чего же ты медлишь?! Или очко жим-жим?!
– Надо же, как мы заговорили, – покачал головой бывший опер. – Мусарня! Помнится, несколько недель назад один из нас еще погоны с лычками носил и долю с лоточников в переходе у метро старшему по званию засылал. А теперь, гляди, какие мы крутые!.. Падла ты, падлой был, падлой и останешься!
– А сам-то кто?! – вскинулся Колян. – Товарищ капитан, болт, баклуши и стакан! Ха-ха!
– В отличие от тебя, тварь, я… – начал было Влад, но тут же замолчал, решив не тратить время на бесполезные препирательства. Сказал жестко: – Моя бы воля – пристрелил бы тебя прямо здесь! Но, твое счастье, не хочется следов оставлять… Мне семью содержать надо, и терять приличную работу из-за всяких похотливых говнюков я не собираюсь!.. Короче, сейчас ты, плесень подъяичная, в темпе вылизываешь кухню от блевотины, чтобы комар носа не подточил, вытираешь отпечатки пальцев отовсюду, где они могут быть, а я займусь девчонкой. Приведу ее в порядок, насколько это вообще возможно. Ты, скотина, до самой смерти должен Бога молить, чтобы никто ничего не заметил! – Влад выдержал паузу и продолжил обычным тоном: – Когда все следы уничтожим, садимся в тачку и вместе едем на базу, к Дмитричу. Пусть он решает, что с тобой, озабоченным, делать… Не слышу ответа?!
Колян напряженно думал, морща лоб и нервно кусая губы. По сути, иного выхода из создавшейся ситуации у него не было. Если только… Скуластый громила бросил полный ненависти взгляд сначала на лежащую на окровавленной простыне и беззвучно плачущую Юлию, затем перевел глаза на сидящего в кресле с пистолетом в руке Влада и чуть заметно кивнул. Спросил только:
– А со старым что делать? Настучит ведь, гондон рваный, бля буду!
– Не настучит, – не слишком уверенно буркнул Влад. – Скажи доходчиво, чтобы засох и не рыпался. Узнаем, что заяву накатал, – вернемся и кончим всех, включая старуху и его долбаного сынка!.. Посидит в сарае, рядом с дохлой сявкой, бабка придет – развяжет. Ты все понял, что тебе надо сделать?
– Понял, понял. Не пальцем деланный.
– Вот и выполняй! – рявкнул Влад. – На все – про все у тебя – он взглянул на наручные часы – десять минут!!!
Насильник скрылся за бамбуковой шторой. Экс-капитан спрятал пистолет в замшевую наплечную кобуру, поднялся с кресла, подошел к кровати и с состраданием посмотрел на девушку. Слезы беззвучно катились по ее лицу, которое не выражало ровным счетом ничего.
– Прости, если сможешь, девочка, – тихо прошептал Влад, осторожно коснувшись кончиками пальцев растрепанных русых волос. – Не знаю, слышишь ты меня или нет, но я хочу, чтобы ты простила меня. Не углядел я за этим скотом. Он свое получит, не сомневайся, такие козлы долго не живут…
Он оглядел обнаженное, болезненно худое тело Юлии и, к своему облегчению, не обнаружил никаких царапин, синяков и засосов – одним словом, ничего, что могло бы без экспертизы однозначно свидетельствовать об имевшем место акте изнасилования, не считая разве что кровавого пятна на лобке и испачканной простыни. На всякий случай осторожно приподнял девушку и осмотрел спину. Ничего. Повезло паскуднику…
Влад собирался уже направиться к шкафу, чтобы поискать там чистую простыню взамен испачканной, как вдруг заметил движение глаз Юлии и вслед за этим уловил какое то шевеление позади себя. Рука машинально скользнула к пистолету, мышцы напряглись для стремительного броска в сторону, но спастись бывший опер уже не успел.
Легко пробив черепную кость, оружие мягко вошло в голову Влада, проникнув в мозговую ткань. Он умер мгновенно, так ничего и не почувствовав. Просто рухнул лицом вниз, дернулся и затих.
Шумно вдохнув, Колян опустил кочергу, на конце которой, испачканном липкой кроваво-серой массой, налипла назаметная на первый взгляд крохотная прядка черных волос, и с ухмылкой воззрился на девушку. Спросил ехидно:
– Что, сука, страшно?! – и тут же сам себе ответил, цокнув языком: – Да тебе, дуре, все едино – что х…й, а что дубина. Ладно, не ссы. Сдалась ты мне, убогая!..
Вытащив из внутреннего кармана пиджака Влада рацию, Колян вызвал босса “КСК”.
– Слушаю тебя, Штыхно, – отозвался Дмитрич.
