Бывший борец по прозвищу Грек любил и был любимым. Но в один злосчастный день стычка с зарвавшимся авторитетом лишила его всего. Отец и сестра Грека погибли в огне. Он потерял любимую невесту и своего нерожденного ребенка. За ним идет охота. И он выходит на бой против всех. Чтобы выжить, он обречен убивать.
Авторы: Седов Б. К.
и уже мог, шаря по ней руками, попробовать отыскать замок. Вместо замка обнаружилась обыкновенная задвижка из полосы толстого металла, способная, пожалуй, выдержать даже удар спецназовского приспособления для вскрытия дверей. На удивление легко отодвинув ее в сторону, Артем толкнул дверь. Она поддалась не сразу, а при некотором усилии, тут же запустив в непроглядную темноту подвала полосу показавшегося необыкновенно ярким, больно резанувшего глаза дневного света. За спиной уже слышалось прерывистое дыхание подобравшихся к самой лестнице бойцов спецназа…
Выскочив в подъезд, а точнее – в глухой вонючий закуток под широкой парадной лестницей, Артем захлопнул дверь, подпер ее плечом, вырвал из кармана джинсов размерами не уступающий карманной расческе ключ и, вставив его в замочную скважину, дважды повернул. Вовремя – дверь буквально содрогнулась от отчаянных ударов запертых в подвале бойцов. Поняв, что беглецу и на этот раз удалось уйти, спецназовцы разразились длинной серией самых изощренных ругательств, какие только может сочинить профессионал, расписавшийся в собственном поражении от дилетанта.
Только сейчас, впервые с начала погони оказавшись в относительной безопасности, Артем смог немного перевести дух, прислониться голой спиной к холодному металлу двери, на секунду прикрыть глаза и отдышаться. Сердце стучало со скоростью, близкой к предельной, лицо было мокрым от пота, в глазах мигали красные пятна. После вчерашнего «ерша» организм был еще заметно ослаблен, и любая нагрузка вызывала головокружение и тошноту.
Ладно, все это лирика. Сделано только полдела. А что если предусмотрительный Лакин одного из своих бойцов поставил возле подъезда, на случай, если запертый в квартире с решетками, добровольно угодивший в ловушку Артем проявит любопытство и все-таки найдет запасной выход? И даже сможет им воспользоваться, когда поймет, что влип? И даже, что совсем невероятно, первым доберется до спасительного подъезда…
Нет, маловероятно. И все же…
Проверять, однако, не пришлось. Кроме парадной, ведущей на набережную Фонтанки, у подъезда обнаружилась еще одна дверь, она вела во двор. Не раздумывая, Артем направился к ней и вскоре уже быстро шел, время от времени оглядываясь, по длинному лабиринту одной из главных «достопримечательностей» Северной Пальмиры – разветвленной сети проходных дворов. По пояс раздетый, невесть когда успевший содрать до крови локоть, без носков, часов, денег и рубашки и каких бы то ни было соображений относительно своих ближайших действий, кроме единственного, первоочередного – уйти как можно дальше от группы захвата ФСБ. Врочем, это ему, похоже, удалось. Только вот чувства облегчения почему-то совсем не было. Напротив – после вероломного предательства единственного человека, на чью реальную помощь мог рассчитывать Артем, открывающаяся впереди перспектива выглядела просто ужасающей.
И все же пока он был на свободе.
Артем был уверен, что бывший сокурсник Макс оказался хитрой служебной овчаркой, делающей карьеру на сломанных судьбах, не упустивший шанса лишний раз прогнуться перед начальством и тем самым заработать в свою копилку дополнительные призовые очки. У Артема, как и любого человека, окажись тот, не дай бог, на его месте, были все основания думать именно так, а не иначе.
Возможно, знай он содержание разговора, произошедшего рано утром в одном из кабинетов дома на Литейном проспекте, четыре, между капитаном ФСБ Лакиным и генералом того же ведомства, носящим звучную фамилию Вырвидуб, то не стал бы сломя голову бросаться к обнаруженному в квартире подземному ходу и в пылу праведного гнева подвергать опасности жизнь бывшего сокурсника и, чем черт не шутит, даже помогающих ему вооруженых бойцов спецназа.
…Прослушав принесенную оперативником кассету с записью откровений убийцы, объявленного в федеральный розыск по линии МВД, Вырвидуб нахмурился, встал из за стола, долго ходил по кабинету, словно паровоз, оставляя позади себя облачка сигаретного дыма, потом остановился, повернулся к Лакину и уточнил:
– Значит, пальцев Грекова действительно в картотеке нет?
– Нет, – твердо ответил капитан. – Да и про неизвестного, погибшего под электричкой с его паспортом в кармане, Артем ничего еще не слышал. Некогда ему было новости смотреть…
– И что, труп действительно невозможно опознать? Ни единой зацепки?! – пыхнув сигаретой, сдвинул кудлатые брови генерал.
– Сплошной бифштекс, не разобрать, где голова, а где задница, – подтвердил Лакин. – Особых примет, вроде наколок, шрамов и характерных родимых пятен,
