Бывший борец по прозвищу Грек любил и был любимым. Но в один злосчастный день стычка с зарвавшимся авторитетом лишила его всего. Отец и сестра Грека погибли в огне. Он потерял любимую невесту и своего нерожденного ребенка. За ним идет охота. И он выходит на бой против всех. Чтобы выжить, он обречен убивать.
Авторы: Седов Б. К.
коробочки сигарету с белым фильтром, закурил, шумно вдохнув дым, и откинулся на спинку кресла.
– Она в сервисе у Мелконяна, – кивнул Наиль. – Обещал к среде привести в порядок.
– Давай по порядку, – потребовал лидер «карельцев». – Ты был в зале…
– На полчаса заехал, по «груше» постучать, – подтвердил бригадир. – После того как узнал о расстреле Кости Пилота с младшим брательником, у меня такая шиза началась. Думал, точно убью кого-нибудь, кто первым под руку подвернется. Хорошо, про зал вспомнил. Да и ехать далеко не пришлось, я как раз рядом со спорткомплексом был. Стучу, в общем, как заведенный, Артем заходит. А тут, как специально, «груша» от крюка оторвалась…
Мастер усмехнулся, перевел взгляд на приглашенного им вместе с Хитрым беглеца:
– Продолжай. Только с самого начала и без пурги. Как и за что ты завалил мента?
– Давай, Грек, – видя, что спарринг-партнер медлит с ответом, поддержал Наиль, ткнув Артема кулаком в плечо. – Представь, что ты в церкви, на исповеди.
Кощунственное, дикое по своей сути сравнение татарина уже не покоробило Артема. Он сам удивился, как легко смог перешагнуть психологический барьер и рассказать лидеру «карельских» бандитов и одному из его бригадиров историю своих злоключений. Глядя на авторитета могущественной, по мнению журналиста Родникова, – контролирующей не менее четверти всего Петербурга группировки, он вдруг ощутил, как лежащая на душе невыносимая тяжесть мало-помалу начинает таять. Начав с украденного карманником паспорта и банкета в честь тридцатипятилетия озернинского чиновника Киржача, разбитой гитары солиста рок-группы «Чиф и команда» и злополучного жульена, выплеснутого пьяным именинником ему в лицо, Артем подробно пересказал все события последних двух суток, включая трагически завершившийся ночной визит незваных гостей в квартиру Анюты, автослежку и драку на Петергофском шоссе, погибших в адском пожарище отца и больную сестру, известие о сердечном приступе у мамы, чудом не стоившие ему жизни милицейские выстрелы вдогонку, оставленную в Ломоносове машину с простреленным стеклом, встречу с бывшим сокурсником из ФСБ и его вероломное предательство, спонтанное решение попросить помощи у Наиля, отказ от этого решения, неожиданно скрутивший его возле черной «девятки» приступ тошноты, стремительное возвращение в спортклуб через женскую раздевалку, безукоризненный захват первой группы наемников, неудачную попытку дублеров в упор расстрелять БМВ Хитрого из двух АКСУ, а также удивительную, пугающую любого не привыкшего убивать человека легкость, с которой он застрелил киллера, выскочившего из блокированной машины. Впрочем, не совсем так. О своих ощущениях Артем ничего не сказал, ограничился констатацией факта: мол, да, убил, потому как было за что – не окажись «бамбук» Наиля бронированным, он, Артем, погиб бы вместе с бригадиром. В заключение монолога бледный, вынужденный заново переживать все события последних двух суток Артем рассказал о содерждании своего телефонного разговора с Лакиным, свидетелем которого стал Наиль, и о полученом от эфэсбэшника страшном известии. Смерть Анюты лишала его последней надежды доказать свою невиновность в убийстве работающего на «КСК» ссученного мента. И, формально, тоже была на его счету…
Когда Артем замолчал, в залитом солнцем просторном каминном зале коттеджа на некоторое время установилась напряженная тишина. Только слышался треск сгорающих от затяжек крупинок табака в двух сигаретах и доносящийся через настежь распахнутое окно монотонный шум сосен в сочетании с далеким, едва различимым собачим лаем и криками летающих над морем чаек.
Артем казался опустошенным, безразличным ко всему и смотрел прямо перед собой куда то в стену.
Татарин, с интересом выслушавший исповедь беглеца, с нетерпением ждал, что скажет авторитет. Бригадир был почти уверен: привыкший смотреть в перспективу, расчетливый и начисто лишенный сантиментов, Мастер правильно оценит тему и железными клещами вцепится в потенциального бойца. Человек вне закона, мастер боевого самбо, уже перешагнувший запретную черту, без документов, денег и крыши над головой. И – с диким желанием мстить. Из такого исходного материала при везении можно запросто слепить толкового бойца. Мастер просто не мог этого не просчитать!
Поэтому уголки губ Хитрого непроизвольно поплыли в стороны, когда «карельский» крестный отец, словно невзначай кинув на своего бригадира понимающий взгляд, затушил сигарету в пепельнице и тихо, как все привыкшие к вниманию окружающих Большие Боссы, произнес:
– А ты, оказывается, рисковый и смелый мужик, Артем. Одному махаться против целой кодлы «комсомольцев»
