Судьба Иерусалима

избиения детей, изнасилования и драки.
— Вот-вот.
— И вам это не нравится, так ведь?
— Да, — сказал Каллагэн тихо. — Я думаю, что это отвратительно. Этим церковь признает, что Бог не умер, но изрядно состарился. Но что вы хотите от меня?
Мэтт сказал.
Каллагэн, подумав, спросил:
— Вы понимаете, что это значит?
— Это значит, что у вас появился шанс испытать вашу церковь и себя.
— Хорошо. Я согласен. С одним условием.
— Каким?
— Сперва все участники этой экспедиции должны пойти в магазин мистера Стрэйкера. И пусть мистер Мейрс открыто спросит его обо всем. Так мы сможем увидеть его реакцию. Может, он просто посмеется над нами.
— Это может его насторожить.
Каллагэн покачал головой.
— Если мы трое — мистер Мейрс, доктор Коди и я — будем осторожны, его настороженность ничем не грозит.
— Ладно, — сказал Мэтт. — Я согласен. Осталось спросить Бена и Джимми Коби.
— Хорошо. Вас не обидит, если я признаюсь, что очень надеюсь на то, что все это только плод вашего воображения? Что я надеюсь, что этот Стрэйкер рассмеется нам в лицо?
— Нет. Я вас понимаю.
— Я надеюсь на это. И все же вы меня напугали.
— Я и сам боюсь, — тихо сказал Мэтт.

Но вернувшись домой, он не почувствовал испуга. Напротив, испытывал какое-то воодушевление, почти восторг. Впервые за последние годы ему не хотелось напиться.
Он пошел в ректорий, снял трубку и позвонил в пансион Евы Миллер.
— Алло? Миссис Миллер? Могу я поговорить с мистером Мейрсом?.. Его нет? Да, понимаю… Нет, ничего. Позвоню завтра. Всего хорошего.
Он положил трубку и подошел к окну.
Пьет ли Бен Мейрс где-нибудь пиво, или же все, что рассказал ему старый учитель — правда?
Если это так…
Он не мог оставаться в доме и вышел на заднее крыльцо, вдыхая свежий октябрьский воздух и вглядываясь в темноту. Может, это вовсе не Фрейд. Может, виной всему электричество, убившее страхи человека более эффективно, чем кол, загнанный в сердце, убивает вампира.
Зло осталось, но теперь оно двигалось среди яркого, равнодушного света неоновых ламп и стоваттовых фонарей. Оно двигалось механически, как игрушечная заводная машина, выполняя чьи-то приказы. Да, все мы выполняем приказы и инструкции. Но откуда они исходят? «Я только выполняю приказы. Народ избрал меня». Но кто избрал народ?..
Что-то промелькнуло над головой, и Каллагэн поглядел вверх, отвлекшись от своих мыслей. Птица? Летучая мышь?
Он вслушивался в ночь и не слышал ничего, кроме гудения телефонных проводов.
«В ночь, когда приходит куджу, ты спишь, как мертвый». Кто это сказал?
Темно. Только напротив церкви светится фонарь, и тускло мерцает уличный свет на пересечении Брок-стрит и Джойнтнер-авеню. Все тихо.
«В ночь, когда приходит куджу, ты спишь, как мертвый».
Воодушевление внезапно прошло. Страх ледяной волной окатил его сердце. Он боялся не за жизнь и не за честь, и не боялся уже, что домоправительница узнает о его пьянстве. Такого страха он никогда еще не испытывал.
Он боялся за свою бессмертную душу.