Судьба Иерусалима

так, словно никогда не видели ничего подобного. Он сделал еще шаг, наклонился и…
— Что-то мне нехорошо, — сказал он.
— Успокойтесь.
Бен подошел к своему «ситроену» и взялся за ручку дверцы. Он закрыл глаза, оглушенный внезапно навалившейся темнотой, и в этой темноте перед ним возникло лицо Сьюзен, улыбающееся, и ее бездонные, наполненные любовью глаза. Он снова взглянул на мальчика. В голову ему пришла спасительная мысль, что тот лжет или просто спятил. Но на лице мальчика была только озабоченность. Надежда погасла.
— Поехали, — сказал он.
Мальчик влез в машину, и они тронулись. Ева Миллер наблюдала за ними из окна кухни, нахмурившись. Случилось что-то плохое. Она это чувствовала так же, как когда-то с темным и туманным ужасом почувствовала, что умер ее муж.
Она позвонила Лоретте Стэрчер. Телефон звонил долго, пока она не положила трубку. Ответа не было. Где же она могла быть? Библиотека по понедельникам была закрыта.
Она сидела какое-то время, глядя на телефон. В воздухе чувствовалось что-то пугающее — может быть, не менее страшное, чем пожар 51-го года.
Наконец она опять сняла трубку и набрала номер Мэйбл Вертс, которая была переполнена свежими слухами. Давно уже город не видел такого уикэнда.

Бен рулил, не выбирая дороги, а Марк рассказывал ему о случившемся. Он рассказал все, от ночного посещения Дэнни Глика до последней страшной ночи.
— Но ты уверен, что это была Сьюзен?
Марк Петри кивнул.
Бен развернул машину и поехал обратно в город.
— Вы куда? Неужели…
— Не туда. Еще рано.

— Все. Приехали.
Бен затормозил, и они вместе вылезли из машины. Это случилось на Брукс-роуд у подножия Марстен-Хилла.
На лесной дороге, где Гомер Маккаслин обнаружил машину Сьюзен. Они сразу увидели отблеск металла и пошли в ту сторону, не говоря ни слова. Заброшенная дорога совсем заросла травой где-то засвистела птица.
Они подошли к машине.
Бен заколебался. Его снова мутило. На руках выступил холодный пот.
— Пойди посмотри, — сказал он.
Марк подошел и заглянул в окошко.
— Ключи в зажигании, — сказал он.
Бен прошелся вдоль машины и споткнулся обо что-то. Поглядев вниз, он увидел револьвер 38-го калибра, лежащий в пыли. Он поднял его и повертел в руках. Револьвер очень походил на полицейское служебное оружие.
— Чей это пистолет? — спросил Марк, подходя к нему. В руках он держал ключи Сьюзен.
— Не знаю, — Бен для надежности щелкнул предохранителем и сунул оружие в карман.
Марк отдал ему ключи, и он как во сне направился к машине. Руки его тряслись, и ему не сразу удалось открыть багажник. Там лежали только запасное колесо и домкрат. Бен дышал учащенно, как после бега.
— Ну? — спросил Марк.
Бен какое-то время не мог ответить. Справившись с одышкой, он, наконец, сказал:
— Нам нужно навестить моего друга, Мэтта Берка, который сейчас в госпитале. Он занимается вампирами.
Мальчик настойчиво спросил:
— Так вы мне поверили?
— Да, — ответил Бен, ощущая, как это слово упало в пространство, словно приговор. — Да. Я верю тебе.
— Это мистер Берк из школы? Он знает обо всем?
— Да. И доктор тоже.
— Доктор Коди?
— Да.
Разговаривая, они смотрели на автомобиль, как на памятник какой-то древней, загадочной расы, случайно откопанный в этом лесу. Открытый багажник похож был на пасть, и когда Бен захлопнул его, резкий лязг эхом отозвался в его сердце.
— А когда мы поговорим, — сказал он, — мы пойдем в дом Марстенов и выкурим того сукиного сына, что засел там.
Марк посмотрел на него.
— Это не так-то легко. Она тоже хотела это сделать.
А теперь она… у него.
— Он еще пожалеет, что увидел Салемс-Лот, — сказал тихо Бен. — Поехали.

Они прибыли в госпиталь в половине десятого и обнаружили в палате у Мэтта Джимми Коди. Он взглянул на Бена без улыбки, а потом с интересом посмотрел на мальчика.
— У меня для тебя плохие новости, Бен. Сью Нортон исчезла.
Она стала вампиром, — сказал спокойно Бен, и Мэтт подпрыгнул на своей кровати.
— Ты в этом уверен? — ошарашенно спросил Джимми.
Бен указал пальцем на Марка Петри и представил его.
— В субботу ночью Марка навестил Дэнни Глик. Остальное он расскажет сам.
Марк рассказал все от начала до конца, как до этого Бену. Когда он закончил, первым опомнился Мэтт:
— Бен, нет слов, чтобы выразить, как я тебе сочувствую.
— Могу дать тебе чего-нибудь, если хочешь, — сказал Джимми.
— Джимми, я знаю, какое лекарство