Судьба Иерусалима

другу в глаза, они обнаружили, что страх не исчез, а превратился в настоящий ужас. Подвал как будто наполнился неясным шуршанием. Крысы, наверно, или еще кто-то, о ком не хотелось даже думать.
Они поспешили назад, и Ройял дрожащей рукой запер дверь в подвал. Опомнились они лишь в кабине. Хэнк уже нажал на газ, когда Ройял схватил его за руку.
— Хэнк, мы забыли запереть двери.
Они уставились на замки, лежащие на доске управления. Хэнк связал их проволокой, а ключи надел на кольцо.
— О Боже, — прошептал он. — А если вернуться утром…
Ройял взял фонарик.
— Не годится, — сказал он. — Ты это знаешь.
Они вылезли из кабины, чувствуя, как холодный вечерний ветер сушит пот на их спинах.
— Иди назад, — сказал Ройял. — Я закрою переднюю дверь и гараж.
Они разделились. Хэнк с гулко стучащим сердцем поплелся к задней двери. Ему пришлось открыть дверь, чтобы просунуть в нее ручку замка. Оттуда пахнуло гнилью, запах был почти осязаемым. Сразу вспомнились старые рассказы про Хьюби Марстена, над которыми они смеялись в детстве, и как они пугали девчонок: «Смотри, вон Хьюби!.. смотри… вон, вон…»
— Хэнк?
Замок выпал у него из рук. Он поднял его.
— Мог бы подумать, прежде чем так пугать. Ты все?
— Ага. Хэнк, а кто пойдет назад в подвал и положит эти ключи на стол?
— Не пойду, — сказал Хэнк Питерс. — Не пойду.
— Разыграем?
— Ну ладно.
Ройял достал монету.
— Загадывай.
— Орел.
Ройял подбросил монету, поймал и молча показал Хэнку. На ладони тускло мерцал орел.
— Господи, — сказал с отчаянием Хэнк. Но он взял ключи и фонарик и снова открыл проклятую дверь. Он с трудом, волоча ноги, спустился вниз и провел лучом по подвалу, который за видимой частью изгибался и уходил Бог знает куда. Свет упал на стол с пыльной скатертью. На столе сидела громадная крыса, которая даже не двинулась, когда заметила его. Она сидела на корточках и едва не ухмылялась.
Он сделал угрожающий шаг к столу.
— Кшш! Тварь!
Крыса не спеша спрыгнула и отбежала в темноту. Рука Хэнка теперь дрожала, и луч прыгал по стенам, открывая то бочку, то ветхую тумбочку, то связку пожелтевших газет, то…
Что это там, за газетами, с левой стороны?
Рубашка?., неужели рубашка? Красная, смятая в комок. За ней какое-то синее пятно… джинсы? И что-то вроде…
За его спиной раздался треск.
Он в панике швырнул ключи на стол и бросился вон. Пробегая мимо ящика, он увидел, что треснуло: одна из алюминиевых полос отскочила и покачивалась, как угрожающий палец.
Он взбежал наверх, толкнул дверь и вскарабкался в кабину фургона. Он дышал, как собака, часто и прерывисто. Ройял спрашивал его, что случилось, но он только схватился за руль и бешено погнал машину прочь. Опомнился он только на Брукс-роуд, возле офиса Ларри Крокетта. Там он начал дрожать так сильно, что побоялся, что его стошнит.
— Да что с тобой? — спросил Ройял. — Что ты видел?
— Ничего, — ответил Хэнк сквозь зубы. — Ничего не видел и ничего больше не хочу видеть.

Ларри Крокетт уже хотел закрывать контору, когда в дверь вошел Хэнк Питерс. Он все еще выглядел испуганным.
— Забыл что-то, Хэнк? — спросил Ларри. Когда они вернулись из дома Марстенов с таким видом, будто им там оторвали яйца, он выдал им дополнительно по десять долларов и по две упаковки пива, предупредив, чтобы они не болтали о случившемся.
— Я хочу тебе рассказать, — сказал Хэнк. — Не могу молчать.
— Конечно, рассказывай, — Ларри открыл ящик стола, извлек бутылку «Джонни Уокера» и налил им по полстакана. — Что случилось?
Хэнк отпил глоток и скривился.
— Когда я пошел туда с этими ключами, я что-то видел. Вроде одежды. Рубашка и джинсы. И туфли. Мне показалось, что это туфли.
Ларри пожал плечами и улыбнулся, хотя внутри его обдало холодом.
— Да?
— Мальчишка Гликов был в джинсах. Это писали в «Леджере». Джинсы, красная рубашка и туфли. Ларри, что если…
Ларри продолжал улыбаться.
Хэнк конвульсивно глотнул.
— Что, если это они… те, кто купил этот дом с магазином? — Все. Сказано. Он залпом выпил остаток из своего стакана.
— Может, ты и труп видел? — спросил Ларри.
— Н-нет. Но…
— Это дело полиции, — Ларри долил Хэнку виски, и его рука не дрожала. Она была холодной и уверенной. — Я могу отвести тебя к Перкинсу хоть сейчас. Вот только поверят ли они тебе? С тобой ведь тоже не все гладко. Это девчонка у Делла… Джеки, кажется?
— Откуда ты знаешь? — лицо Хэнка стало мертвенно-бледным.
— И у них были улики против тебя. Но как хочешь, Хэнк. Если ты видел…
— Тела я не видел.