В очередной выпуск серии «Мастера остросюжетной мистики» роман Стивена Кинга «Судьба Иерусалима».
Авторы: Стивен Кинг
цветами, следом «меркури» Тони Глика. В следующих четырех автомобилях размещались родственники, прибывшие издалека (даже из Тулсы, штат Оклахома). Среди других были Марк Петри (именно к нему шли Дэнни с Ральфи в ту роковую ночь) с отцом и матерью; Ричи Боддин с семьей; Мэйбл Вертс в машине супругов Нортонов (сидя на заднем сиденье, она вспоминала все виденные ей похороны, начиная с 1930 года); Лестер Дарэм с женой Хэрриет; Пол Мэйберри и его жена Глинис; Пэт Миддлер, Джо Крэйн, Винни Апшоу и Клайд Корлисс. Все в машине Милта Кроссена (перед тем, как ехать, Милт открыл холодильник, и они выпили по банке пива); Ева Миллер в автомобиле, где сидели также ее подружки Лоретта Стэрчер и Рода Кэрлесс, обе старые девы. Перкинс Гилл спай со своим помощником Нолли Гарденером на полицейской машине (это был «форд» Перкинса с установленной на нем сиреной); Лоуренс Крокетт и его болезненная жена; Чарльз Родс, водитель автобуса, который ходил на все похороны из принципа; Чарльз Гриффен с женой и двумя сыновьями, Хэлом и Джеком.
Майк Райерсон и Ройял Сноу вырыли могилу еще утром, уложив рядом с ямой полоски дерна. Майку показалось, что Ройял ведет себя как-то странно. Обычно он так и сыпал всякими шутками и прибаутками по поводу их работы, но в это утро казался подавленным и все время молчал. Похмелье, предположил Майк. Небось засиделся вчера у Делла со своим дружком Хэнком.
Едва он увидел катафалк Карла, поднимающийся на холм, он отпер железные ворота, поглядывая на острые прутья, с которых он снял Дока. Потом он вернулся к могиле, где уже ждал местный священник, отец Дональд Каллагэн. Книга, которую он держал, была раскрыта на похоронной службе для детей. Майк знал, что это уже третья служба — первые две были в морге и в церкви святого Андрея. Последняя ступень — кладбище. Конец всему.
Холодок прошел у него по спине, и он посмотрел на яркую пластиковую траву, которую зачем-то использовали на похоронах. Она выглядела дешевой имитацией жизни, прикрывающей тяжкие коричневые пласты всепожирающей земли.
— Они идут, — сказал он священнику.
Каллагэн был высоким человеком с голубыми глазами и грубоватыми чертами лица. Волосы его уже поседели. Райерсон, не бывавший в церкви с шестнадцати лет, любил его больше прочих служителей церкви. Джон Гроггинс, методистский проповедник, был старым лицемерным святошей, а Паттерсон из церкви Святых последнего дня казался просто чокнутым. Как-то на похоронах одного из служек он даже прыгнул в могилу. Но Каллагэн — другое дело; на похоронах он служил спокойно и всегда быстро. Райерсон сомневался, происходят ли его багровые щеки и вздутые вены от усердных молитв, но если он и выпивал втихую, что с того? Мир таков, что в нем редко встретишь святого.
— Спасибо, Майк, — сказал он и посмотрел на небо. — Тяжелая сегодня служба.
— Еще бы. Сколько продлится?
— Минут десять, не больше. Не стоит заставлять родителей страдать еще сильнее. Им уже достаточно.
— Хорошо, — сказал Майк, удаляясь. Он намеревался перелезть через ограду, уйти в лес и перекусить. Он знал, что могильщик в перепачканном землей комбинезоне не услаждает глаз пришедших на похороны.
У стены он остановился, увидев поваленный камень. Подняв его, он снова почувствовал легкую дрожь.
ХЬЮБЕРТ БЕРКЛИ МАРСТЕН
6 окт. 1889 — 12 авг. 1939
Ангел смерти, держащий бронзовый фонарь перед золотою дверью, увлек его за собой в бездну.
И ниже, полустершимися буквами:
«Господи, упокой его душу».
Встревоженный по непонятной причине, Майк Райерсон направился в лес, чтобы съесть там свой ланч.
Давным-давно, в семинарии, один однокашник поведал отцу Каллагэну старое правило, в то время вызвавшее у него конфузливый смешок, но позже казавшееся все более и более верным. Он гласило: «Господи, дай мне смирение принять то, что я не могу изменить, волю изменить то, что я не могу принять, и ум, чтоб не слишком уж выебываться».
Он вспомнил это изречение, стоя у открытой могилы Дэнни Глика.
Носильщики, двое дядей и двое кузенов мальчика, опустили гроб на землю. Марджори Глик в черном пальто и черной шляпе с вуалью стояла рядом, придерживаемая отцом. Рядом стоял ее муж с каменным лицом.
