Судьба Иерусалима

мама? Ты что, так уже свыклась с мыслью о внуках-блондинах? Я давно чувствовал, что ты не успокоишься, пока я не выйду за того, кого ты выберешь сама. Выйду замуж, рожу и как можно скорее превращусь в клушу. Так ведь? Но откуда ты знаешь, что я этого хочу?
— Сьюзен, ты сама не знаешь, чего хочешь.
Она сказала это с такой убежденностью, что Сьюзен сначала чуть не поверила в это. Она увидала со стороны, как они с матерью стоят друг против друга — она у двери, мать у кресла, — связанные нитями зеленой пряжи, как эти нити вытягиваются и рвутся, одна за другой.
— Нет, мама. Я знаю, чего я хочу. Это Бен Мейрс.
Она повернулась и пошла наверх.
Мать крикнула вслед:
— На что ты снимешь комнату? У тебя же нет денег!
— Три сотни найдется, — спокойно ответила Сьюзен. — Ия думаю, меня возьмут на работу к Спенсеру. Мистер Лабри мне уже предлагал.
— И он будет заглядывать тебе под юбку, — сказала миссис Нортон, но уже тоном ниже. Гнев прошел, и теперь она казалась скорее испуганной.
— А я буду носить брюки.
— Дорогая, не сходи с ума. Я только хотела, как лу…
— Оставь, мама. Прости, что я тебя ударила. Я ужасно жалею. Я так тебя люблю. Но мне нужно переехать. Ты должна понять.
— Смотри, — миссис Нортон совсем расстроилась. — Все же подумай о том, что я сказала. Я повидала немало таких, как твой Бен Мейрс. Все они…
— Хватит.
Сьюзен скрылась.
Мать еще пыталась говорить с ней:
— Когда Флойд уходил, он выглядел просто ужасно. Он…
Но дверь в комнату Сьюзен уже закрылась.
Она упала на кровать, которая еще недавно была уставлена мягкими игрушками, и лежала, глядя в стену и пытаясь ни о чем не думать. Над кроватью висели постеры Сьерра-клуба, и когда-то вокруг них она вешала вырезанные из «Роллинг стоун» или «Крим» портреты кумиров юности — Джима Моррисона, Джона Леннона, Чака Берри. Теперь те дни казались ей невероятно далекими.
Она словно видела крупный заголовок в бульварной газете: «Молодой писатель с женой попали в аварию на мотоцикле». Статья с многозначительными умолчаниями. И фото какого-нибудь провинциального фотографа, достаточно кровавое — как раз для Мэйбл Берте.
И хуже всего были ее собственные сомнения. «Дура, неужели ты думала, что до знакомства с тобой он хранился под стеклянным колпаком?» Но что-то от всего этого осталось — что-то кроме обиды на мать, какая-то чернота по краям ее мыслей.
Она отогнала это, прикрыла лицо рукой и застыла в этой неудобной позе, пока снизу не раздался пронзительный телефонный звонок и следом — голос матери:
— Сьюзен! Это тебя!
Она сошла вниз, отметив, что уже полшестого. Солнце клонилось к западу. Миссис Нортон готовила ужин на кухне. Отца еще не было.
— Алло?
— Сьюзен? — голос был знакомым, но она не смогла сразу узнать, кому он принадлежит.
— Да. Кто это?
— Это Ева Миллер. У меня плохие новости.
— Что-нибудь с Беном? — во рту у нее мгновенно пересохло. Рука метнулась к горлу. Миссис Нортон выглянула из дверей кухни.
— Да, была драка. Днем зашел Флойд Тиббитс…
— Флойд?
Миссис Нортон насторожилась.
— …и я сказала, что мистер Мейрс спит. Он говорил нормально, даже вежливо, но был очень странно одет. Я даже спросила, все ли с ним в порядке. На нем было старое пальто, дурацкая шляпа, и он все время держал руки в карманах. Я забыла сказать об этом мистеру Мейрсу, когда он встал. Это все так…
— Что случилось? — Сьюзен почти кричала.
— Флойд его избил. Прямо на стоянке. Шелдон Корсон и Эд Крейг едва оттащил его.
— А Бен? Что с Беном?
— Не очень хорошо.
— Что? Что случилось? — она стиснула трубку.
— Мистер Мейрс стукнулся головой об автомобиль. Карл Формэн отвез его в больницу, и он был без сознания. Больше я ничего не знаю. Если ты…
Она повесила трубку, кинулась к шкафу и сняла с вешалки плащ.
— Сьюзен, кто это?
— Это твой прекрасный Флойд Тиббитс, — проговорила Сьюзен, с трудом сдерживая слезы. — Он отправил Бена в больницу.
Не дожидаясь реакции, она выбежала из дома.

В больнице она была в полседьмого. Она сидела в неудобном пластиковом кресле, рассеянно проглядывая номер «Домашней хозяйки» и думая: «Я осталась совсем одна». Как по-дурацки все вышло. Она подумала было позвонить Мэтту Берку, но побоялась, что доктор придет и не застанет ее.
Без десяти семь, наконец, появился доктор с какими-то бумагами в руке.
— Мисс Нортон?
— Да, это я. С Беном все в порядке?
— Неуместный вопрос в таком месте, — он заметил страх на ее лице и быстро добавил. — Все нормально, но мы хотим подержать его здесь два-три дня.