расширять, так как оно приносит неплохую прибыль.
Всего на твоей земле в главной усадьбе, деревнях и хуторах проживает больше тысячи человек.
Хозяйство приносит до восьмидесяти тысяч марок ежегодного дохода! Я могла бы значительно увеличить доходность, если бы ты оставлял хотя бы половину прибыли на расширение хозяйства.
— Поговорим об этом позже. Кстати, а какова прибыльность поместья? Продолжай рассказ.
— Ежегодная прибыль составляет более тридцати тысяч марок.
Кроме поместья, у тебя есть собственные дома в Берлине и Кенигсберге, доставшиеся тебе от родителей. Правда их я не видела, но уж очень много денег они требуют на свое содержание! Я бы их продала и купила квартиры в доходных домах: было бы раз в пять выгоднее.
— Эльза! Не отвлекайся! Расскажи про меня.
— Тебе месяц назад, в июне, исполнилось двадцать шесть лет. А мне уже двадцать! Четыре года назад ты закончил юридический факультет Берлинского университета и уже три года работаешь в муниципалитете Берлина. Занимаешься чем-то связанным с организацией торговли в городе.
— Кстати, какое сегодня число? И какой год?
— Сегодня пятница, 10 августа 1894 года.
— Значит, я родился в июне 1878 года? Какого числа?
— Двадцать восьмого! А у меня день рождения двадцатого августа! Уже скоро! А ты помнишь, что мне говорил неделю назад, когда приехал из Берлина на три недели в отпуск?
— Эльза, не отвлекайся! Я ничего не помню.
— Как не помнишь! Ты говорил, что я тебе очень нравлюсь, и даже обещал жениться на мне! Сказал: «Надо подумать!»
— Мало ли что я говорил на тебе … А потом ведь не обещал, а сказал : «Надо подумать!»
Глаза Эльзы наполнились слезами, она захлюпала носиком, вскочила со стула и выбежала из спальной.
«Да, кажется, перегнул палку! Это в 21-м веке посмеялись бы над моими словами, а тут все очень серьезно. Надо следить за речью. Но ведь безобразие: ни сном, ни духом, а вот так оженят, и оглянуться не успеешь!»
Питер дернул за шнурок в изголовье кровати и в коридоре раздался мелодичный звонок. Тут же в дверь проснулась голова Курта.
— Какая у нас есть свежая пресса?
— Сегодня доставили вчерашние газеты из Кёнигсберга и Берлина.
— Неси!
Питер с интересом прочитал принесенные газеты. Они позволили ему почувствовать атмосферу жизни в Германии.
Его не оставляло в покое сообщение Эльзы о работе в муниципалитете Берлина.
«Совершенно не представляю, в чем заключается эта работа. И что я буду там делать, появившись после отпуска. Похоже я — юрист, но ничего в юриспруденции не понимаю. Надо написать письмо, в котором сообщить о несчастье, приключившемся со мной на охоте, и попросить продлить отпуск до полного выздоровления. Но кому писать и что?
Без Эльзы не обойтись. Надо мириться. Вообще-то не горит. Два — три дня дело еще терпит. Посмотрю, как будут развиваться события дальше.»
Он закрыл глаза и провалился в мир грез.
3.
Заканчивалась первая неделя пребывания Петра Ивановича в теле Питера. Его уже трижды посетил доктор Штерн: окончательно отменил мазь на спину — она практически выздоровела, разрешил прогулки, физические упражнения и умственную работу — симптомы сотрясения мозга исчезли. Но амнезия осталась, и доктор не мог сказать, когда будет улучшение.
Наконец пришло письмо из Берлина, в котором Питер в связи с болезнью получил дополнительный отпуск до конца августа, правда, не оплачиваемый.
Фройляйн Эльза появлялась перед глазами Питера только по его приглашению, вела себя скромно, предупредительно, как и подобает экономке вести себя с хозяином. При необходимости всегда интересовалась мнением Питера, никогда не перечила, воспринимая все его указания как руководство к действию. Держалась от него на расстоянии. Ни о каком дальнейшем их сближении не было и речи. Питер в коляске в сопровождении Эльзы объехал все свои владения, познакомился с лесопилками, осмотрел заводики и поля арендаторов.
Поместье оставило очень приятное впечатление.
Последние два дня его не отпускало чувство безысходности, связанное с проведенным анализом сложившейся с ним ситуации. Она была катастрофична! Так давно ожидаемое проявление сознания прежнего хозяина тела не произошло, и Питер осознал всю глубину предстоящих ему испытаний.
Оказаться в чужом теле, в незнакомой стране, в далеком прошлом, плохо представляя предыдущую жизнь его владельца, не знать отношений, которые связывали того с другими людьми, знакомыми, сослуживцами, совершенно не ориентироваться в юриспруденции, которую изучал пять лет в Берлинском университете,
