Бессмысленная и жестокая война в космосе заканчивается, однако необъяснимо упорство, с которым штрафбат Демократических Штатов атакует планету Казачок, входящую в Конфедерацию Свободных Миров. Штрафник Сергей Киреев выясняет, что здесь обнаружены могущественные артефакты нечеловеческой расы, способные нарушить баланс сил во Вселенной. Война закончилась, но тайная борьба секретных служб продолжается, и Кирееву предстоит сыграть в ней немаловажную роль.
Авторы: Бахрошин Николай Александрович
Соединенным Штатам, — скучным голосом начал излагать он, — чья захватническая политика вселенской экспансии одного государства не дает жить и развиваться Свободным Мирам… Мы, казачьи войска девяти кругов, надежа и опора Свободных Миров, всегда как один готовы дать по зубам проклятому супостату…
— Аминь! — подтвердил есаул. — Даже интересно, какой идиот сочиняет все эти агитки?
— Вот и я говорю…
— Чего-чего?
— Всегда готовы, ваш бродь! — не растерялся урядник. — Как один, разумеется!
Прямо по зубам!
— Разумеется… Ладно, не заливай, не на политинформации, — хмыкнул есаул. — Снабжение и все такое!.. Если бы ты знал, Петя, как мне все это надоело… Обрыдло, как рыбе сырость, скажу тебе откровенно!
Сказал и подумал, что в первый раз обратился к уряднику по имени. Да нет, нормальный вроде бы парень, не похож на стукача контрразведки…
— Скорей бы уж закончилось, — подтвердил Зимин. — Так что там все-таки слышно в верхах, господин есаул? Переговоры о перемирии к чему идут?
— К чему-нибудь. Идут себе и идут. Я на самом деле не многим больше твоего знаю. В штабе тоже болтают каждый по-своему, и всякий — разное.
— Скорей бы уж… — повторил водитель.
— Да, пожалуй.
Урядника Зимина комбат еще плохо знал. Тот несколько раз возил его в штаб и по другим батарейным надобностям, вот и все общение. Точнее, не до него было, не до общения, туда едешь — кипятишься в предчувствии Дегтяря, обратно — тоже булькаешь, не остывая.
Казак Зимин прибыл в батарею недавно. Очередное пополнение рядов после летних массированных высадок штатовских войск. Семен, конечно, просмотрел файл его личного дела: два ранения, солдатский крест 4-й степени, две медали за храбрость. Подготовленный наводчик, опытный водитель со спортивным прошлым, незаконченное высшее образование. Не женат, отец-мать-братья-сестры. Не замечен, не состоял, не привлекался. В армию пошел добровольцем, отказался от офицерской школы. Присвоено воинское звание младшего урядника, рекомендуется на должность командира отделения. Участие в войсковых операциях на планетах та-та-та-та…
Информация вроде бы обо всем, разведотделы не упускают ни одной мелочи. Только человека за такой стандартной характеристикой все равно не увидишь, давно уже убедился Семен.
Понятно, фронтовик, опытный солдат, кресты и медали просто так не дают, ранения — тоже показатель. Но что за человек Петр Егорович Зимин? Чего хочет, на что надеется, чем живет? Почему на смуглом, невозмутимом лице с явной примесью татарско-азиатских кровей часто появляется выражение, весьма похожее на надменность? Неоконченное высшее не забывается или былые спортивные победы заставляют вздергивать нос?
А почему, в таком случае, отказался от офицерской школы? Был бы сейчас хорунжим или даже сотником, на фронте это быстро. Или данное самолюбие, которого здесь (очевидно!) вагон и маленькая тележка, не нуждается в подтверждении на иерархической лестнице? Как там говорят психоаналитики — честолюбие наоборот? Сами мы невысокие, зато гордые до небес, на чем стояли и стоять будем, как поганки под радиацией.
«Разберемся, конечно! — подытожил про себя есаул. — Если успеем до очередной мясорубки! А нет — похоронная команда быстро закончит психоанализ киркой и лопатой. Живенько так, развивая мысль в духе черного юмора…»
Все это время Семен честно прислушивался. Движок гравимобиля он точно слышал, сиплый гул воздуха, рассекаемого движением аппарата, тоже присутствовал. А что еще? Что же такое услышал Зимин? За звуками скорости — вроде бы ничего другого.
Или гонщики настолько привыкают слышать движение своих машин, что для них оно уже не является полноценным звуком? Просто фоном, на который не обращаешь внимания и на фоне которого все остальные звуки проявляются отчетливо, как в тишине.
Нет, вроде бы ничего настораживающего…
Гравимобиль тормознул резко, быстро, сразу завалился на левый бок и вздыбился от избытка разгона. Есаул инстинктивно вцепился в сиденье, лязгнул зубами, больно прикусил от неожиданности губу, потом охнул и только потом громко и матерно выругался.
Остановился Зимин мгновенно — ловкое, красивое торможение профессионального гонщика. Но Семен только через мгновения сообразил, что оно ловкое и профессиональное. Первое впечатление было похоже на полновесный нежданный пинок под задницу.
— Но! Корова! Не дрова везешь, в бога душу!..
— Ваш бродь!
Губа болела и вроде бы даже закровила, чувствовал Семен.
— Да чтоб у тебя хрен на лбу вырос! Чтоб тебе на том свете соломки не постелили!.. А… Ага! Да вижу я,
