Бессмысленная и жестокая война в космосе заканчивается, однако необъяснимо упорство, с которым штрафбат Демократических Штатов атакует планету Казачок, входящую в Конфедерацию Свободных Миров. Штрафник Сергей Киреев выясняет, что здесь обнаружены могущественные артефакты нечеловеческой расы, способные нарушить баланс сил во Вселенной. Война закончилась, но тайная борьба секретных служб продолжается, и Кирееву предстоит сыграть в ней немаловажную роль.
Авторы: Бахрошин Николай Александрович
любого ключа. Любая заскорузлая гайка откручивается небольшими мускульными усилиями, нужно только зафиксировать пальцами жесткий хват.
Сотник, выходит дело, знает, как гайки крутить. Хоть и офицер…
Молодец, конечно, боевой парень! — в очередной раз восхитился Алешка. И всего-то на три-четыре года старше него. А уже — почти полный георгиевский кавалер, и командир роты, и их благородие. А руки в смазке не боится запачкать!
Алешкин батя, потомственный пролетарий, продолжатель известной династии рабочих Хабаровых, чья жизнь больше ста лет назад неразрывно переплелась с заводами «Механика Шварцмана» (известная во всей Галактике марка «МШ»!), в первую очередь именно так оценивал людей — боится тот или не боится запачкать руки в машинном масле. Тех, кто боялся, батя и за людей не считал, будь у них хоть трижды инженерное образование…
Третий пулемет в это время засек цель, слегка повернулся на самодвижущейся турели и включился во все три спаренных ствола. Конвейерная лента двинулась гораздо быстрее, исправно подавая в жерло зарядника квадратные цинковые кассеты с тупорылыми крупнокалиберными патронами. Бункер, где они находились, наполнился гулом и всхлипываниями стрельбы, приглушенной фильтрами гермошлема. Отработанные гильзы полились как ручей, звеня и перекатываясь по полу. Полутемный бункер заволокло дымкой, которая проступала все явственнее. Хабаров отчетливо видел, как сизая дымка неторопливо вытягивается в светлую щель амбразуры. Это показалось ему странным сочетанием — азартная, нервная стрельба механизмов и неторопливость тянущейся дымки.
— Или не так, Алексей, братец мой, Петрович? — весело спросил Осин.
Алешка с готовностью расплылся в широкой улыбке. Тут же сообразил, что за забралом гермошлема улыбки не видно, и энергично закивал. Все так, мол, ваше благородие, именно так…
— А вот ответь-ка мне на один вопрос, Петрович. Откуда берется дым при стрельбе бездымными зарядами? — вдруг спросил сотник.
Алешка честно задумался.
— Может, трение? — предположил он. — Трение боеголовки о воздух, плюс сжигание кислорода, плюс моментальная разница температур… Вот и получается…
Сам подумал, что хорошо ответил. Толково. Да, пусть он из работяг, пусть в армии без году неделя, пусть он еще не такой бравый, как этот заслуженный офицер-танкист, но на заводах «МШ» лапотников не держат. Уж если ты Хабаров — за одну фамилию спросят.
— Умен! — одобрил Осин. — Юноша, развитый не по годам. Попал ты, Лексей, пальцем в небо со своим трением, зато звучит научно. Солидно звучит… — озабоченно пробормотал сотник, все еще поправляя что-то в конвейере.
— А что не так? — обидчиво вскинулся Алешка.
— А все не так! Дело в том, Алексей свет Петрович, что бездымные заряды тоже выделяют дым. Точно такой же, как и дымные, только меньше…
Сотник отошел, глянул со стороны на дело рук своих и удовлетворенно кивнул сам себе. Конвейерная лента не просто бежала, текла.
Алешка, наконец, сообразил, что над ним посмеиваются. Вроде бы нужно обидеться, только обижаться совсем не хотелось.
И на что обижаться? — неожиданно понял он. Это же офицер нарочно болтает о пустяках, отвлекает его от страхов!
Нет, не то чтобы Алешка сильно боялся… Немного. Чуть-чуть. Просто это его первый серьезный бой, если честно — первый, оправдывался он в душе. И они вдвоем с офицером-танкистом остались в «супе», прикрывать отход сотни. Боязно все-таки. Вдвоем, без хлопцев…
Когда сотня отступила с позиций, когда они действительно остались одни, наблюдая через смотровые щели за перебегающими фигурками штатовской бронепехоты, уменьшенными расстоянием до размера детских смешных человечков, Алешка подумал — может, зря он вызвался добровольцем? Не испугался, ни боже мой, просто подумал… Почувствовал себя как-то неуютно. Обреченно, что ли? Словно их обоих не ждут в одном из рукавов бункера две танковые катапульты, снятые с разбитых машин и отремонтированные мастеровыми их сотни.
Сам помогал устанавливать, между прочим. Еще смеялись тогда с остальными — штатовцы насядут, начнут окружать, а они — на катапультах, как танкисты. Пусть штатовская пехтура рты поразинет, такого они точно не ожидают…
— Ладно, казак, пойдем, глянем остальные точки.
— Так точно, ваше благородие!
Офицер-танкист появился в сотне пластунов совсем недавно. Прибился к ним после того, как его машину угробили, а вся часть погибла при первой волне наступления штатовцев, знал Алешка.
Во всей этой неразберихе наступлений-отступлений-контратак Осин не стал искать какое-нибудь танковое подразделение.
