Бессмысленная и жестокая война в космосе заканчивается, однако необъяснимо упорство, с которым штрафбат Демократических Штатов атакует планету Казачок, входящую в Конфедерацию Свободных Миров. Штрафник Сергей Киреев выясняет, что здесь обнаружены могущественные артефакты нечеловеческой расы, способные нарушить баланс сил во Вселенной. Война закончилась, но тайная борьба секретных служб продолжается, и Кирееву предстоит сыграть в ней немаловажную роль.
Авторы: Бахрошин Николай Александрович
запойное похмелье снимает, как рукой стряхивает. Важно только знать — на сколько выпитого какая доза лекарства, но с этим добровольцы-экспериментаторы быстро разобрались. То-то в войсках «ФАПС» всегда тает, как снег на весеннем солнце.
Вот еще один парадокс, который тянет на исторический, усмехнулся про себя есаул. Лекарство от похмелья! Застарелая, словно кариес, мечта человечества — чтоб с вечера было все, а с утра — ну ничего не было. Сколько веков люди мечтали заполучить полноценное средство от похмелья, а изобрели его именно военные, моделируя очередную «анти»…
В снаряжение обычного армейского гравимобиля всегда входит четыре «витязя», бронекостюма облегченно-планетарного типа с полным вооружением. Располагается все это богатство сразу за кабиной в багажном отсеке. Тесновато, конечно, облачаться сразу вдвоем, но терпимо, не вчетвером все-таки. Есаулу не потребовалось много времени, чтобы проверить заряды двух «калашей» и нырнуть в броню. Зимин завозился надолго.
«Понятно, артиллерист-дальнобой, крыса из бункера! Отвык уже в броню прыгать. Ну, ничего, ничего, вернемся в часть — я вам устрою тренаж с полной выкладкой… Вы у меня, черти, спляшете ваньку-встаньку в ритме гопака с коленцами…»
Вывалившись из бокового люка багажника, есаул прошелся вдоль ломаной стрелы мобиля с горбатой нашлепкой фонаря кабины на самом носу. Под его шагами земля тоже чуть-чуть пылила, словно дымилась. Нет, не черная земля, скорее, темно-коричневая с какими-то седыми разводами.
Автомат снят с предохранителя, палец — на спусковой кнопке. Сам понимал, глупо выглядит, когда вокруг ни души на многие версты. Впрочем, перебдеть — всегда спокойнее для души командира.
Только теперь Семен понял, что имел в виду водитель, когда говорил про громыхание в ушах. Это не гром, конечно, больше похоже на гул, какую-то низкочастотную вибрацию, проникающую даже сквозь защитные фильтры шлема. И источник ее, к бабке не ходи, то самое огненное кольцо над сдвинувшимися скалами.
Что ж это еще за зараза?..
Наконец из люка показались бронированные ноги водителя, повисели, подергались, потом вниз соскользнуло все целиком. Сочленения брони разболтанно дергались. Автомат выпал из люка отдельно и очень независимо, словно бы сам по себе весь такой.
«Да, господа артиллеристы, однако-с… Двенадцать часов тренажа в броне с полной выкладкой — никак не меньше!»
— Ну, наконец-то!
— Виноват, ваш бродь, замешкался! — голос по внутренней связи брони звучал сдавленно и неузнаваемо.
— А ты не мешкай! — посоветовал Семен. — Автомат подбери, воин.
— Да я…
— И сопли — тоже! Готов, что ли? Пошли.
— Так точно, готов!
— И никак иначе! — подтвердил есаул. — Если что — стрелой к мобилю, не дожидаясь команды. Огонь открывать только по моему приказу. Остановит кто — останавливайся, не напирай буром, — напутствовал он на всякий случай. — Вроде все…
Шагая первым (гравидвижители они почти не трогали, не то расстояние), есаул вдруг почувствовал себя легко и свободно, как когда-то курсантом, пробегавшим с увольнительной через проходную с утра пораньше. День еще даже не начался, только начинается, но уже понятно, что это будет веселый день, свободный от рутины казармы. А вокруг, на улицах, — легко, нарядно, стреляют глазками красивые девушки, и серая лента тротуара словно бы плывет навстречу, упруго пружиня под сапогами. И ярко, радостно светит солнце, даря окружающему миру привкус праздника…
Когда он ходил в увольнительные, солнце вроде бы все время ярко светило, вспоминалось ему теперь.
Да, видимо, хитрые медицинские датчики брони считали его встревоженное состояние и подкинули под кожу оптимистично-бодрящую химию, понял есаул эту неожиданную легкость. Подумал и тут же забыл, разглядывая непонятную «закозюлину».
«Обычное кольцо, явно что-то энергетическое, ничего страшного… Какое-никакое, а приключение, будет что рассказать на КП…»
Броня давала ощущение уверенности и надежности, автомат, удобно лежащий на локте, — как дополнительная страховка. Два бронепехотинца — это уже почти десант, усмехнулся он про себя.
— Чего говорите, ваш бродь?
— Ничего… Гляди в оба глаза, говорю. Вблизи стало окончательно видно, что кольцо скорее огненное, чем красное, причем не сплошное, а словно бы состоящее из мелких искр-огоньков, сквозь которые свободно просматриваются и небо, и камни.
Честно говоря, на кольцо есаул смотрел постольку поскольку, все больше выглядывал какие-нибудь скрытые посты охраны вокруг испытательного полигона. Ждал, когда вынырнут из-под земли насупленные от важности ряхи в броне и с оружием
