Суеверный

– Ты помнишь Сару Морган? Мы с тобой встретили ее в «Спинакере» пару недель назад. Теперь Сара работает у меня в офисе.
Лайам взял руку девушки и с притворной серьезностью склонил голову. Рука у него была теплая и сухая. Темные глаза заглядывали ей прямо в душу.
– Конечно, помню! С тех пор мы с Сарой несколько раз сталкивались. Знаете, я собираюсь снова отправиться в тот же ресторан попробовать крабьих ножек. Прошлый раз они лежали горкой у вас на тарелке и выглядели очень соблазнительно!
Сара почувствовала, что краснеет.
– Они были очень хороши. Очень сладкие. Они были так же хороши, как те, что я пробовала на Западе несколько лет назад.
Неожиданно она поняла, что говорит глупости. Что это я говорю? Это же полный идиотизм! Почему я снова зациклилась на крабьих ножках?
– Рада снова видеть вас, профессор О’Коннор! Почему бы не начать все сначала?
– Пожалуйста, зовите меня Лайамом. Профессор О’Коннор был моим отцом.
– Так ваш отец тоже был профессором?
– Нет. Он был фермером. Но его так называли. Думаю, это оттого, что он умел читать!
Все трое рассмеялись. Мильтон подобрал кусок отрезанной занавески и принялся складывать его в руках.
– Вы родились в Ирландии? – спросила Сара.
Лайам стоял так близко к ней, что она чувствовала запах его лосьона после бритья. Запах хвойный, не сладкий.
Мужчина кивнул.
– А когда вы переехали в Америку? – спросила Сара.
Карие глаза Лайама погасли.
– Очень давно.
Он прочистил горло.
– Я очень рад снова видеть вас, Сара. Я… – мужчина запнулся. – Вы ведь еще ничего не выпили.
Лайам взял ее за руку.
– Давайте восполним этот пробел. Пошли!
– Кажется, я плохой хозяин! – пробормотал Мильтон и вместе с ними вышел из комнаты. – Пожалуй, пора проверить, достаточно ли льда на столе. Я купил два пакета, но их может не хватить. С такой-то толпой!
Они пошли по длинному зеркальному коридору. Сара посмотрела на свое отражение и на отражение отражения. Она видела в зеркале всех троих: себя, Лайама и Мильтона. Все они удваивались, становясь все тоньше и темнее по мере того, как отходили дальше от зеркала.
Все трое вошли в гостиную и гул голосов стал совсем громким. Сара видела, что народу стало еще больше. Там были сотрудники администрации, преподаватели и студенты старших курсов. Лайам провел девушку к столу с напитками. Им пришлось пробираться сквозь толпу студентов, которые сидели на полу. Жаркая политическая дискуссия была в полном разгаре.
– Нет доверия, нет абсолютно никакого доверия! – донеслось до Сары.
– Но это и хорошо! – настаивал другой.
Кто-то сменил диск в проигрывателе. Сара узнала Луи Армстронга и Эллу Фитцжеральд. Ее брат Фрэнк часто слушал этот альбом.
Мэри Бет стояла у окна, за которым теперь темнело беззвездное небо. Она стояла наклонясь, держа руки на коленях, и разговаривала с седовласой женщиной в инвалидной коляске.
Лайам остановился перед диваном. Сара почти наткнулась на него. Неожиданно для всех он выхватил зажженную спичку из руки молодого человека, который удивленно посмотрел на него.
– Третьим от спички не прикуривают. Это к несчастью!
– Это была моя последняя спичка, профессор! – запротестовал молодой человек.
– Кажется, у меня есть зажигалка, – предложила рыжеволосая женщина.
Она игриво взглянула на Лайама.
– У вас есть какие-нибудь правила насчет зажигалок?
Лайам сделал вид, что сосредоточенно думает.
– Нет. Думаю, с зажигалкой вам ничто не угрожает.
Он подошел к столу с напитками. Бутылки с вином, несколько полупустых бутылок с напитками покрепче, полупустая корзинка со льдом, а также лимоны и плоды лайма. Кто-то пролил рюмку. На белой скатерти растеклось красное пятно.
– Сара, хотите вина? Или пива?
– Вина, пожалуйста. Красного.
Лайам налил вина, опорожнив бутылку. Подал девушке рюмку и повел ее на свободное местечко за диваном. Он чокнулся с ней, легонько стукнув своей баночкой пива по ее рюмке.
– Ваше здоровье!
Потом отпил немного пива, поднимая банку и не отрывая глаз от Сары.
– Как вам нравится работать с Мильтоном?
Она пожала плечами.
– Скучновато. Но я рада, что могу заработать немного денег.
Сара вдруг снова представила Мильтона в его спальне. Представила, как он взмахивает ножом и разрезает занавеску.
– Как давно вы знакомы с Мильтоном?
– Я прежде его не знал. Мы познакомились, когда я приехал сюда. В тот вечер, в ресторане, мы впервые по-настоящему поговорили.
Лайам сделал еще глоток.