Суеверный

потерлась головой о его плечо. Он, похоже, очень расстроен. Неужели Лайам все еще неравнодушен к этой Анжеле? И поэтому он так странно себя ведет? Это так не похоже на него!
– Я прекратил эти отношения, – продолжал Лайам, отвернувшись. – Я понял, что это ни к чему не ведет. Мне казалось, что и она пришла к такому же выводу. Но, как потом выяснилось, я неправильно ее понял… Как оказалось, я недооценил глубину ее чувств. С ней… случилось нервное расстройство.
– Ох, извини! – выпалила Сара.
Лайам пожал плечами.
– Ее пришлось госпитализировать. Я не знал, как мне реагировать. Я хочу сказать, что я был очень сердит на нее. И в то же время на меня давило чувство вины. Но тогда мне казалось, что это нервное расстройство – некая уловка против меня… чтобы меня удержать… чтобы я был рядом с ней…
К своему удивлению, я понял, что очень зол на Анжелу. Я сердился на нее за то, что она пыталась меня провести подобным образом. Сердился оттого, что она зашла так далеко в своем стремлении доказать, что она лучше меня, что она способна на более глубокое чувство, чем я. Все это чушь, конечно. Все это вызвано моим чувством вины.
Прищурившись, Лайам посмотрел на Сару. На его губах появилась странная, безрадостная улыбка. Она никогда прежде не видела у него такой улыбки.
– Вина – это движущая сила моей жизни, – он сказал это совершенно бесстрастно.
– Что ты имеешь в виду, Лайам? – Сара почувствовала озноб.
Эта улыбка беспокоила ее. Ей хотелось стереть эту улыбку с его губ. Целовать его до тех пор, пока эта улыбка не исчезнет.
– Так что же, черт возьми, ты имеешь в виду?
Супруг проигнорировал ее вопрос.
– Мне не хотелось причинять боль Анжеле, но у меня не было выбора. Мне пришлось уехать. Когда пришло приглашение из Мур-колледжа, я ухватился за него. В других обстоятельствах я бы просто вежливо отказался. Это действительно походило на побег.
Странная улыбка в конце концов исчезла с его губ. Темные глаза обрели прежний блеск. Сара наклонилась к мужу и потерлась щекой о его щеку.
– Анжела все еще в больнице. Я уехал, не прощаясь. Признаю, было очень приятно удрать. Все равно что разорвать кандалы, – он покачал головой. – Мне не хотелось тебе об этом рассказывать.
Сара прижалась к нему лицом. Обняла его.
– Минуточку! – она откинулась назад. – Подожди-ка! А ты не думаешь, что это могла быть Анжела?
Он уставился на нее.
– Кто? Кого ты имеешь в виду?
– Ты не думаешь, что Анжела могла звонить, чтобы испугать меня, и что это она могла прислать мне окровавленные кроличьи лапки?
Лайам взволнованно потер подбородок. Потом запустил ладонь в свои темные волосы.
– Возможно. Я не могу себе представить…
Некоторое время он размышлял, рассматривая рюмку с портвейном.
– Это могла быть Анжела. Мне следовало бы догадаться. Но я не думал о ней. Я имею в виду, что я не думал о ней с тех пор, как приехал сюда.
«Благодарю тебя, Боже!» – подумала Сара.
Она испытала облегчение от того, что его больше не интересует эта женщина. И от того, что была решена загадка таинственных угроз.
– Может быть, это и в самом деле была Анжела, – задумчиво продолжил Лайам. – Бедная женщина очень расстроена. Хотя она совершенно безобидна. Поверь мне, Сара, она абсолютно безобидна.
Почувствовав себя лучше, Сара обвила руками шею Лайама и притянула к себе его голову.
– А как насчет тебя? – пошутила она. – Ты тоже абсолютно безобиден?
Он рассмеялся. Глаза его вспыхнули.
– Нет, если ты рядом со мной!
Лайам нежно поцеловал ее. Долгий и сладкий поцелуй.
– Когда ты рядом, я по-настоящему опасен!

Лайам подошел к раковине и наклонился к забрызганному водой зеркалу. Вытащил из-под свитера воротник бледно-голубой рубашки. Потом передумал и затолкал его обратно.
Он услышал, как в кафельную стенку позади него ударила струя мочи. Мильтон, застегивая на ходу молнию, подошел к раковине позади Лайама.
– Тебе следовало бы одеться понаряднее, – поддразнил его Мильтон.
Он поправил узел бордового галстука. Неодобрительно покосился на свитер Лайама.
– Я решил, что раз мы ужинаем в «Спинакере», то одежда должна быть повседневной, – объяснил Лайам.
– Ты же знаешь, почему я выбрал этот ресторан для вашего предсвадебно-послесвадебного ужина, – сказал Мильтон, разглядывая свое отражение в зеркале.
Обеими руками он пригладил назад копну седых волос, которые тут же снова стали дыбом, словно пружинки.
– Ты ведь здесь встретился со своей женой.
Лайам усмехнулся.