Сумеречная зона

— Готов-то готов. Только если они начнуть говорить со мной, что-нибудь спрашивать?

— Глаза бояться, а руки делают. В первую очередь ослабь швартовочный линь. Сделай так, чтобы он едва держал твой катер. Дернешь и плывешь.

Я посмотрел на толстый канат, который был завязан вокруг какой-то железяки затонувшей баржи. Стандартный морской узел. Надо заменить его на какой-нибудь скользящий. Пришлось повозиться. Пока я занимался канатом, мысли мои витали вдалеке.

— А как там наш Михаил?

— Пал смертью храбрых в борьбе с потомками Чингиз-хана.

— А те, кто хотел его схватить?

— Славная там получилась заварушка. Да и караванщики расслабились.

Мокрый, скользкий канат скользил в пальцах, да и затянуть потом канат на бантик было не так уж просто. Единственный плюс канат был полупластиковым, вечным, наш пеньковый я бы часа три развязывал.

Только я закончил возиться, снова появились караванщики. В этот раз их было шестеро. Все с автоматами, только не нашими — эмками. Они конвоировали три скованные фигуры. Впереди шел Тимур. Шел тяжело, покачиваясь. Правый глаз его заплыл фиолетовым синяком, губы распухли так, что он стал напоминать негра.

Вторым шел крысеныш. На его морде побоев видно не было, но я сильно сомневался, что Ветерка оставили в покое. За ним плелся Питер. У мутанта были скованы не только руки, но и ноги, а кроме того на шею был надет «жесткий» ошейник с шипами внутрь. К этому ошейнику была прицеплена веревка, которую держал в ру5ках родин из охранников. Стоило Питеру чуть отклониться или замедлить шаг, длинные тонкие шипы тут же впивались в его плоть. По шее Питера протянулись кровавые полоски, но он, казалось, не замечал боли, или делал вид, что не замечает.

Во главе процессии вышагивал высокий караванщик, пожалуй, даже чуть выше меня. Остановившись перед причалом, он помахал мне, а потом отдал какой-то приказ, и один из его людей ступил на мостки. Когда он прошел полпути, на причал толкнули Тимура. Тому ничего не оставалось, как повиноваться. Я отошел на нос, открыл крышку грузового люка. Тимур пошел вниз первыми, следующий за ним — крысеныш. Теперь уже на носу катера напротив меня стояла пара караванщиков.

— Приготовься, — ментальный голос Рыжика ударил меня по напряженным нервам.

Я замер. Краем уха я слышал как диски причала поскрипывают под весом еще одного караванщика и мутанта.

А потом совершенно неожиданно со стороны берега раздался страшный то ли визг, то ли вой. Краем глаза я увидел, как на трех караванщиков, оставшихся на берегу обрушился Рыжик. Одновременно я короткой очередью срезал двух, стоявших напротив меня, а потом, развернувшись, оказался лицом к лицу с противника, который вел Питера на цепочке. Мутант взвыл, когда его провожатый натянул «поводок» и шипы впились в шею. Не смотря на всю свою силу, мутант был совершенно беспомощным. Ударом ствола, я смел в сторону дуло автомата караванщика, и очередь ушла в сторону. А потом я со всей силы врезал гаду между ног, тот согнулся, потянув цепочку, и я едва успел выхватить ее из его рук. Еще один удар ноги и мой противник беспомощно размахивая руками полетел за борт, а я уже сдергивал канат. Одним огромным прыжком мутант оказался на борту. Однако мне пришлось потратить еще десяток секунд ожидая — Рыжик раскидав оставшихся на берегу, огромными прыжками мчался по причалу. Никогда не видел, чтобы живая тварь совершала такие прыжки — Каждый метров десять, не меньше.

Когда кот с грохотом обрушился на корму катера я, потянув канат, оттолкнулся от причала, а потом метнулся к управлению. Нужно было еще завести мотор. На это ушло еще с десяток секунд, после чего мы все дружно повалились на пол. Над головами у нас засвистели пули. То ли те, кого не добил кот, пришли в себя, то ли подошло подкрепление, только времени на раздумья не оставалось, да и помочь мне никто не мог. Сжав зубы, понимая, что спина моя — идеальная мишень, я подскочил к рулю. Поворот рычага… мгновение напряженного ожидания… и двигатель взревел. Я резко крутанул руль, и катер рванулся с места. Одна из пуль расколола пластиковый щиток, пролетев в нескольких сантиметрах от моего уха, вторая пробила комбинезон, царапнув по руке. Но тогда я даже этого не заметил. Я стоял