Сумеречная зона

в СПб. А все было просто: в юности я жил лишь сегодняшним днем. Родившись в благополучной семье, я не думал о том, что случиться завтра и довольствовался немногим. Я помню детство, то как ходил с бабушкой по магазинам, отоваривая пищевые карточки на всю семью, как бегал в лесопарк за улицей Красной Сосны, где мы играли в искателей и вояк. Тогда в детстве я и предположить не мог, что через какие-нибудь двадцать лет эта игра станет основой моей жизни, основой моего существования и в руках у меня будет не игрушечный автомат, а настоящий АК, а ставкой станет не эфемерная победа над врагом, а собственная жизнь.

Из облачков тумана, словно из пустоты выплывали лица моих родителей: матери — бухгалтера и отца — мелкого чиновника, которому не суждено было подняться вверх по служебной лестнице, хоть он и суетился, и пытался вылезти наверх любыми способами. А я или бегал со сверстниками, или играл на компе, но конечно, только в те дни, когда давали электричество. Чаще всего его давали по ночам, и вот, завалившись спать в пять утра, в восемь я вставал, чтобы идти в школу. Не понимая причин своего раздражения, а всему виной было недосыпание, я срывался на родителях и сверстниках. Сколько раз я потом жалел о бесцельно упущенных годах, о том, что, получи я хорошее образование, я мог бы эмигрировать в один из халифатов. Но что теперь то об этом говорить, а я стал тем, кем стал — человеком без роду и племени безвестным Угрюмым, который словно пришел неоткуда и так же никуда уйдет, сгинув где-нибудь в ненасытной утробе СПб.

Только я погрузился в бездны воспоминаний, монотонно вышагивая по полу вслед за Питером, как мы уже и пришли. Передо мной в обе стороны, насколько хватало глаз, протянулась труба теплорцентрали. А может и не теплоцентрали. Сейчас сложно было понять, что это такое. Разбитая и искореженная некогда упрятанная в белу оболочку теплоизоляции, ныне она больше всего напоминала гигантского раздавленного червя.

Я рассчитывал, что добравшись до трубы мы переберемся через нее и направимся в город, но не тут-то было. Вместо этого мы пошли вдоль трубы.

Мне это очень не понравилось. Однако я решил, что крысюки ведут нас к месту, где удобнее через трубу переправиться. Например, возле платформы Ульянка до си х пор должны были сохраниться переходные мостки. По крайней мере, они были, когда проходил тут в последний раз года два назад. Однако до платформы мы не дошли. Остановились у распределительного узла трубы — здесь труба разветвлялась, одна ветвь шла дальше вдоль поля, вторая уходила вглубь города. А само пересечение… Оно было расплющено, словно по нему сверху, с неба, долбанули гигантским молотком. Правда я знал об этом и раньше. А в ту ночь… в ту ночь я едва мог различить общие контуры… а все остальное дорисовали моя память и фантазия. Уж лучше бы этого не происходило, потому как Питер, фигура которого рисовалась мне смутной тенью, направился к трубе, которая вела в город. Неужели он собирается лезть в нее? Эта мысль меня сразила словно молния. Нет, я не страдал от приступов клаустрофобии, да и труба была достаточно большой, чтобы взрослый человек смог пройти по ней не сгибаясь. Только вот оказаться запертым в трубе с крысюками впереди и сзади мне не хот елось. Если в поле у меня оставался хоть крошечный шанс отбиться, то очутись я в трубе я становился совершенно беспомощным. Достаточно перекрыть заслонками вход и выход, а когда я окочурюсь, придти и выгрести полумертвое тело… И автомат мне не поможет и гранату не рванешь, потому как если и рванешь, то сам первый же и погибнешь.

Остановился я у входа в трубу. Тимур во тьме налетел на меня и чуть не упал — я едва успел его подхватить.

— Что случилось? — подходя поинтересовался Дед.

— Они хотят, чтобы мы в трубу полезли.

— И?

— И там нам всем каюк придет.

— Почему ты так решил, — лицо Деда в темноте я не видел, но тон, которым он говорил, звучал совершенно спокойно, словно ничего сверхъестественного не происходило. — Ты что думаешь, если эти твари устроили лагерь, то он будет где-то в руинах на поверхности? Они — норные существа, не даром их крысюками прозвали, так что я с самого начала подозревал, что придется лезть в какую-нибудь дыру. Что ж, это не хуже других.

Я только фыркнул.

— Да они нас там растерзают…

Но Дед не дал мне договорить.

— Послушай, если Питер за ними пошел, то и нам идти можно, потому как он им просто так доверять бы не стал.

— Если он такой опытный, почему его ребята Хасана заловили?

— То отдельная история, потом расскажу, — отмахнулся Дед, словно не расслышав подвоха в моих словах. — Ты только фонарик включи, как там, в трубе пойдешь, а то там может всякое быть. Не хватало еще, чтобы ты поскользнулся и разбился.

Я кивнул.