Сумеречная зона

больше и больше. Через несколько минут я уже видел, что это не просто звездочка, а человек — Дед, такой, каким он был лет двадцать назад, а то и больше. С его лица исчезли глубокие морщины, сложившиеся в маску отчаянья. Еще минута, и он повис в пустоте напротив меня, внимательно меня разглядывая.

— Спасибо, Угрюмый, что «приютил меня».

Я хотел сказать, что думаю, по этому поводу, только не сказал. Такое было ощущение, словно кто-то говорит моими устами.

— Рад был тебе помочь. Но знаешь моя роль в спасении твоего «я» невелика.

— Подозреваю, — согласился Дед. — Ты хочешь добраться до временного портала.

— Да, — кивнул я. — И не я один. Все мы хотим.

— Мы — понятие растяжимое.

— Я, кот, крысюк, «зверек» из магазина, твой…

— Вот о нем не надо. Дважды проходил я через этот портал, желая только одного: чтобы Питер никогда не родился и всякий раз он появлялся на свет.

— Но…

— Только в последний раз что-то изменилось и я не смог пробраться на Ваську.

Я кивнул.

— А теперь ты решил попасть туда на моем горбу?

— Ну, если ты не решишь стереть меня, то да. Я вновь вернусь в свое тело, в прошлое, но буду помнить что случилось, и постараюсь, чтобы все пошло по- другому.

— Предположим, — кивнул я. — Но чтобы все вышло, как ты хочешь, ты должен побольше рассказать мне о том, что нас ждет впереди.

— Зачем? Ты хороший искатель, Угрюмый. Ты сам в нужный момент сообразишь, что делать, а мой рассказ заставит тебя предвзято смотреть на вещи.

— Может ты, Дед, и прав, но все же…

— Иди вперед, — и он стал постепенно отдаляться от меня, таять, растворяться вол тьме.

— Но! — я попытался было броситься к нему, но лишь замолотил руками и ногами в пустоте. Мне было не дотянуться до Деда, не ухватиться за него, чтобы схватить, подтянуть к себе, привести к ответу.

Я забился, замолотил руками и ногами по воздуху, дернулся и… проснулся.

Весь в холодном поту я лежал на дощатом полу там, куда меня перенесли Тимур и Питер. Откуда-то тянуло прохладным ветерком. Пропитанный специфическими запахами осени — запахом сухой лебеды и прелых листьев, он рождал грустные мысли: размышления о дальней дороге. О том, что придется несколько дней пробираться по неизвестной мне местности, а печальной участи мутанта, обреченного…

Стоп! Стопе! Стоп!

Вот это точно не моя мысль. Откуда она взялась? А, так я же вчера приютил Деда. Господи, какая глупость. Помедитировал и чей-то разум вселился мне в голову.

— Не чей-то, а мой.

— Дед!

— Нет, техасский рейнджер .

Странное это было ощущение, словно у тебя отнялась часть головы, и именно из нее наносится голос, только никто его, кроме тебя не слышит. Я мысленно тяжело вздохнул. Выходит ничего мне не приснилось и не пригрезилось.

— Теперь ты, что, все мои мысли знать будешь?

— Буду, — согласился подселенец.

— И?

— Ну , влиять я на тебя не смогу . Так умный совет дать разве что…

— Не стоит.