Сумерки с опасным графом

окружении? — уже второй раз спросила она.
— Дорогая моя мисс Кэвел, у меня нет ни малейших причин говорить вам неправду, — спокойно ответил он. — Однако, если вы мне не верите…
Она наморщила носик и глотнула шампанского. Оно было великолепным.
— О, я верю вам. Должна признаться, что я чувствовала себя несколько виноватой, предоставив вам заботиться о девушке, которой я обещала помочь.
— Вы помогли ей, — сказал Фрост. — Вы отвлекали ее отчима, не давая ему продать девушку кому-нибудь менее сострадательному, пока не появился я. Этого было достаточно.
Мисс Кэвел рассмеялась, поднеся обтянутый перчаткой палец к губам и легонько проведя им по нижней губе. Если бы она была такой, как другие женщины, с которыми Фрост обычно проводил вечера, он однозначно воспринял бы этот жест как приглашение.
— В таком случае нам с Кэти очень повезло, что вы появились в тот самый момент, — задумчиво произнесла она, глядя на него своими лучистыми карими глазами.
— Нет, мисс Кэвел, это мне повезло.
Эмили покраснела, прекрасно поняв, что он хотел сказать.
Теперь, когда они были наедине и их ничто не отвлекало, Фрост позволил себе внимательно рассмотреть ее. Эмили Кэвел не была красавицей в общепринятом смысле. У него бывали женщины и красивее. Тем не менее эта дама была уникальной, и знающий толк ценитель назвал бы ее черты необыкновенными. На ее безупречной коже цвета слоновой кости при самом пристальном рассмотрении нельзя было обнаружить ни единой веснушки. Она смотрела ему прямо в глаза безо всякого смущения, и это одновременно и раздражало и возбуждало его. Неужто никто не научил эту девчонку кокетничать? Она была достаточно высокой для женщины, но при своих шести футах и двух дюймах он был выше большинства мужчин, поэтому даме приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Длинный тонкий нос, не слишком полные губы и упрямый подбородок создавали впечатление, что эта женщина больше полагается на свой разум, чем на свою внешность.
— Вам не нравится шампанское? — спросил он, когда она отставила свой бокал.
— Нравится. Но еще довольно рано, а моя встреча с этими молодыми джентльменами говорит о том, что сегодня вечером мне понадобится трезвая голова, если я не хочу опозорить свою семью.
— Так ваши родные тоже здесь? — спросил Фрост.
Она кивнула.
— Мать, младший брат — с Седриком вы уже знакомы, — сестра Джудит. Они близнецы.
— А отец?
— Дела не позволили ему сопровождать нас. — Она заколебалась. — Он адвокат, и дело, которое он сейчас ведет, поглощает все его время.
— Это замечательно! — пробормотал он, заметив, что она немного успокоилась, увидев его реакцию. Может быть, она тревожилась, что низко падет в его глазах, когда он узнает о профессии ее отца?
— Вас тоже интересует право?
— Не особенно, — призналась она. — Кроме того, у него есть Эшли. Это мой старший брат. Он сейчас изучает право, чтобы пойти по стопам отца. А ваши родные? Они не с вами сегодня вечером?
Мало у кого хватало смелости при нем упоминать его семью. Ему было приятно ее любопытство, поэтому он решил удовлетворить его:
— Я один. Отец умер много лет назад, а мать… Скажу только, что она давно ушла из моей жизни, как и из жизни сестры. Мы не общаемся уже очень давно.
Эмили сочувственно кивнула:
— Простите, обычно я не столь бестактна. Я тоже потеряла близкого человека — сестру. Прошло уже пять лет, но я до сих пор оплакиваю ее.
Смерть любимой сестры частично объясняла, почему они не встретились раньше. Наверное, Эмили заточила себя в деревенском доме, погруженная в скорбь. Ей явно нужен был кто-то, кто нарушил бы ее уютный придуманный мирок. И этот кто-то был он.
— Теперь я должен просить у вас прощения за то, что расстроил вас.
Он наклонился и, передавая ей бокал, намеренно слегка коснулся рукой ее руки.
— Вот, держите. Давайте выпьем. Предлагаю почтить память наших усопших родных.
— Давайте. — Эмили одарила его милой, ласковой улыбкой и, приняв из его рук бокал с шампанским, чуть подняла его. — За ушедших родных.
— И за новых друзей. — Фрост коснулся ее бокала своим, прежде чем выпить.
Если все пойдет, как он задумал, то они станут очень близкими друзьями. Ему не терпелось продолжить.
Повинуясь внезапному порыву, он наклонился, чтобы поцеловать ее. Как правило, женщинам очень нравились его поцелуи, и они становились более податливыми, когда он доставлял им это удовольствие. При первом же осторожном прикосновении Эмили прошептала:
— Что вы делаете?
— Целую вас, — ответил он, не отодвигаясь от нее. — А вы отвечайте.
— Я думаю, не стоит. — Поскольку