Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
Забрать ее так и не успела, но надеюсь вернуть.
Заметив, что Светка окончательно оттаяла, я осторожно сказала:
– И раз в этом деле единственная материально пострадавшая личность – моя, чистосердечно признаюсь: тот кавардак, что мы с Натальей оставили в твоем доме, только имитирует кражу. Фактически это был несанкционированный обыск с выемкой документов.
Наталья, возившая по столу полную ложку бисквитных крошек, вздрогнула, перевернула свой возок и, пряча глаза, принялась старательно формировать новую кучку. Светлана Константиновна наклонив голову к левому плечу, подалась вперед – ко мне, силясь осмыслить услышанное.
– Ты хочешь сказать…
– Да ничего я не хочу сказать, я хочу спросить: куда тебя носило в прошлую пятницу? До следственного изолятора. Только честно.
Светка отчаянно покраснела. Потом сцепила ладони в замок и начала бледнеть. И как только достигла нормального цвета лица, заговорила:
– Так неудобно признаваться в этом… Я никогда не считала себя ревнивым человеком. Сами знаете, как отношусь к этому проявлению эгоизма. Володька за последние месяцы просто достал! А тут позвонила какая-то мымра-доброжелательница и глухим, с акцентом голосом заявила, что у моего Серова на двенадцать часов назначена решающая встреча с ее замужней сестрой. Спрашиваю, в каком смысле, «решающая»? Отвечает, немедленно приезжай к фонтану у Большого театра и забирай своего распутника с концами, в противном случае его ждет случайная смерть на обратной дороге… Я целый час вращалась вокруг этого фонтана, пока не поняла, что это розыгрыш. Давайте не будем обсуждать мою глупость, ладно?
– Своей хватает! – коротко согласилась я. – А в каких отношениях ты находилась с Евгенией Георгиевной?
– Ты хочешь сказать…
– Замечательно! – Я сурово сдвинула брови к переносице. – Одна грубо нарушила правила движения чайного прибора по столу и привела к аварийной ситуации… Мусорит мне тут на столе! Вторая, похоже, под движущуюся ложку попала языком. Предлагаю переместиться в большую комнату. Там более безопасно, даже если гонять на креслах по свободному пространству с превышением скорости.
Проявив показательную решительность, я встала и направилась в комнату. По дороге вытащила из кармана поющий мобильник. Узрев на экране позывные Листратова, посетовала на то, что вернула мобильник в рабочий режим. Отмалчиваться не было смысла – обещала помощнику прокурора находиться дома.
– Если будешь орать, окончательно отключусь и от мобильной сети, – рявкнула, не дав Листратову даже алекнуть.
– А разве я когда-нибудь орал?
Виктор Васильевич был спокоен, как удав.
– Моей вины в сундучном… сундуковом помешательстве Курбатова нет.
– А разве я тебя виню? Следствие обязано проверить все подозрения. Как себя чувствует твоя подопечная?
– Как человек, выпущенный из следственного изолятора. И говори, пожалуйста, тише – она спит.
Не сразу сообразила, почему Листратов заржал. Правда, деликатно и в сторонку. Надо же какая качественная мобильная связь. Все слышно.
– Завтра я подъеду к одиннадцати часам. Дня! Если будут изменения, предупрежу.
Я хмыкнула и с размаху плюхнулась на диван и облокотилась на подушку, под которой лежали Светкины фамильные фотографии. Шаркая слетаюшим с ноги тапочком, подплыла их хозяйка и уселась в кресло. Наташка брякала на кухне – мыла посуду. Ей бы в Германии родиться с ее педантизмом.
– Без меня ничего не обсуждать! – донесся ее требовательный призыв, вызвавший у меня состояние сильного душевного волнения, близкого к аффекту. Захотелось вскочить, бежать на кухню и переколотить остатки немытой посуды. А потом медленно вернуться назад с гордо поднятой головой. Жаль, посуда моя. А раз это хорошо понимаю, до аффекта дальше, чем до Калининграда.
Набрав в рот изрядную порцию воздуха и таким образом демонстрируя муки послушания, я мысленно вынашивала план ответных нервотрепательных действий. Вот вернутся отцы семейств из янтарного города, выберу время, когда подруга будет кормить Бориса ужином, ворвусь и перемою им всю посуду. Без комментариев! Воображаемая сцена, в которой несчастный Борис пытается отстоять недоеденный шницель, до того меня развеселила, что я не выдержала. Фыркнула, воздушная пробка изо рта выскочила, растеряв неприкосновенный запас молчания, и я расхохоталась.
– Просила же по-хорошему, ничего без меня не начинать. – Разбрызгивая мокрыми руками капли воды, негодующая Наталья застряла в дверном проеме, забыв про висевшее на шее полотенце. – Не знаешь, кто ей звонил? – спросила она у Светки, рассчитывая дать мне похохотать подольше.
– Нет, –
