Сундук с тремя неизвестными

чтобы на него насмотреться. Она шагнула к нему, затем легко, но неосознанно повалилась на грудь вновь любимого человека, расквасив ему, а заодно и себе нос. Боли никто из них не почувствовал, с этой минуты они, можно сказать, кровно породнились. Случайно, но очень своевременно заглянувший в палату лечащий врач долго ругался матом…
Жена Серова восприняла предложение о разводе спокойно. Что может значить официальное свидетельство о браке с печатью, когда семейная жизнь не задалась? Правда, разговор у супругов был долгий и серьезный – решалась судьба подросшего Тимофея. Предполагалось, что ничего не изменится. Основную часть года он будет по-прежнему проживать с матерью в Москве, на лето переезжать к отцу. На алименты женщина не претендовала, Серов никогда не отказывался от добровольной помощи.
А потом эта нелепая ее смерть и травма, сделавшая ребенка инвалидом…
Рассказ Светланы реабилитировал и ее, и самого Серова в наших глазах. Я позволила себе вслух пожалеть несчастного узника обстоятельств. Представляю, какая каша была у него в голове в тот поздний вечер пятницы, когда он прикатил к Светлане. А после того как узнал о трагедии, случившейся днем… Пожалуй, даже хорошо, что его арестовали. Вот бы наломал дров!
– Отдохнуть не хочешь? – предложила я Светке, от всей души желая, чтобы она отказалась.
– А что, есть альтернатива? – выглянула из-за фикуса бывшая арестантка.
Наташка вопросительно подняла брови, наверняка ожидая похода в ближайшее кафе. Надо же Светке привыкать к общественно-полезной жизни.
Мое предложение навестить Георгиновну восторга у Наташки не вызвало, она даже попыталась спорить, но я проявила упорство, да и Светка, правда, не очень охотно, но все-таки меня поддержала.

Георгиновна долго не открывала нам дверь. Первоначально сослалась на плохое самочувствие. Наталья тут же пообещала доставить к ней бригаду «скорой помощи». Мгновенно последовала поправка – у Георгиновны «просто нет настроения принимать гостей». Пришлось сообщить, что с нами Светлана, которая мигом его поднимет. Георгиновна тут же с ней поздоровалась. Через дверь. И спросила о самочувствии. Наташка не выдержала:
– Евгения Георгиевна, откройте, в конце концов. Света сама с вами поделится впечатлениями о своем самочувствии после недельной отсидки.
– Я всегда рада видеть Светлану, но без присутствия посторонних лиц.
Тут уже выдержка изменила и мне. Стараясь говорить достаточно тихо, но так, чтобы меня было слышно Георгиновне, чему способствовала посаженная на цепочку, как верный сторожевой пес, и чуть приоткрытая дверь, обратилась к Наталье, отчаянно ей подмигивая:
– Раз такое дело, звони оперативникам. Можешь доложить, что убийца сама себя арестовала в квартире. Мы ее без дополнительных усилий снаружи покараулим. Только желательно чем-нибудь дверь подпереть. А то мигом улетит за границу. Билет наверняка уже в кармане и чемодан пакуется.
Светка собралась было что-то сказать в мой адрес. Судя по нахмуренному лицу – решительное, а по начальным словам – обидное: «Ты что охре…» И всего-то ничего посидела, а отрицательного опыта нахваталась! Закончить я ей не дала. Себя уважала, ее уважала, а Наташка уважала меня еще больше меня самой. И если я только приложила указательный палец к губам, призывая Светку заткнуться, то подруга без всяких превентивных мер дала ей под зад коленом. В ту же минуту дверь распахнулась, и Светка полетела прямо в объятия Георгиновны. Мы с Наташкой медлить не стали и буквально запрыгнули следом. Судя по тому, что Георгиновна устояла на месте, ее поврежденная нога, равняясь на здоровую, стремительно шла на поправку. Опомниться женщине я не дала:
– Светлана Константиновна, помоги своей тете доползти до кресла.
Светка ошалело на меня посмотрела, но с готовностью проводила Георгиновну к дивану, куда та, наперекор мне, выразила желание сесть. Новоиспеченная племянница, плохо понимая, что происходит, уселась рядом с ней. Наталья, демонстративно подвинув кресло к двери прихожей и тем самым исключив возможность свободного выхода из квартиры, мгновенно в нем угнездилась. А я осталась стоять, роясь в своей сумке и пугаясь того, что оставила вещественное доказательство дома. Положение грозило обернуться редкостным фарсом.
– Ключи! Блин, я ключи забыла! – по-своему поняла меня Наташка и сунулась перерывать свою сумку. – Ах, да. Они в кармане. А это что такое? – Подруга вытянула большой конверт и, хлопая глазами, пыталась сообразить, как он туда попал.
Открыть его я ей не дала, выхватила из рук с пояснением, что конверт просто не вместился в мою торбу. Не стоило давать