Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
вверх тормашками. Интересно, что такое «тормашки»? Впрочем, не важно, все равно – вниз головой. Может, точно также вылетела из салона самолета Георгиновна? Неужели ее пытались арестовать?
– Значит, вещи вы отправили, а сами остались. Пошутили с ними. И с нами. Ир, в этом месте следует рассмеяться.
Георгиновна нагнулась, пытаясь отогнать резвого щенка, решившего оторвать шнуровку ее босоножек. Ей это не удалось. Тимке и подавно – парень забегался. Массированные атаки Кнопа из разных мест продолжались, он ловко уворачивался от Тимкиных рук, и Георгиновна с трудом добралась до дивана, стараясь не раздавить щенка, не покалечить Тимку и не упасть самой.
– Ах ты, вертушка! – ласково пожурила щенка Наташка и ринулась к ногам Георгиновны. – Ему бы сейчас намордник, налапники и металлическую цепь, чтобы знал свое место. – На уровне Наташкиного подбородка фиксированно торчала забавная мордочка Кнопа. – Тимофей, забирай у меня своего отморозка и унеси куда-нибудь! Поговорить не дает.
Стоявший в дверях Илья Иванович слегка посторонился, пропуская Тимку, и снова застыл на своем посту, расставив ноги чуть меньше, чем на ширину плеч, и сложив на груди руки. Георгиновна, зябко передернулась, распрямилась и, не обращая на Самурайца внимания, выдала:
– Я решила добровольно сдаться следствию. Не хочу остаток жизни жить в звании убийцы. От судьбы не уйдешь. Помогите мне, пожалуйста. Без вас я не обойдусь.
– В смысле, мы должны сдаться вместе с вами? – задала наводящий вопрос Наташка. – Да вы с ума сошли! Только сумасшедший человек способен так надуть авиакомпанию – купить билет и не полететь. Раньше такой анекдот был, только про паровоз.
– Вот-вот, Раиса тоже обозвала меня сумасшедшей! А я… я просто дочь своего отца и сестра своего брата!
– Да у вас это на генном уровне! – ахнула Наташка.
Георгиновна вскочила, сжала маленькие кулачки, сделала шаг по направлению к Наташке, наступив на развязанный шнурок, и, даже не охнув, полетела вперед. Если бы не Самураец-перехватчик, не знаю, чем бы все кончилось. Поймав Георгиновну в свои железные объятия, он легко вернул ее на диван и, взглядом указав нам на места рядом с ней, отправился на кухню. Не знаю, что он ей там приготовил, но минут через десять Георгиновна пришла в себя, и мы получили возможность услышать более-менее связный рассказ о том, что произошло.
Она уже прошла таможенный контроль, когда в зал вошел наряд милиции с собакой и направился прямо к ней. Женщина помертвела и решила, что это конец. Только и успела прошептать: «Все правильно…» Очнувшись, поняла, что на чем-то лежит, а над ней склонилось незнакомое лицо мужчины в белом халате. Быстро выяснилось, что в таком состоянии она не может лететь. Давление нормализовалось, но врача насторожило упорное желание пассажирки сдаться какой-то собаке. Она уверяла, что ее хотели арестовать и она к этому готова. Быстро выяснилось, что милиции аэропорта имеющая двойное гражданство заморская гостья на фиг не нужна. И тут ей опять стало плохо. Георгиновна, поверившая наконец в реальность своего глюка, решила, что Господь послал ей знамение – надо отвечать за свои поступки. Иными словами, повиниться перед Серовыми, Раисой, матерью Арефьева и опять-таки сдаться правоохранительным органам. Вот только выше ее сил рассказать все брату. Она надеялась, что за нее это сделает Светлана. Все пошло не так, как хотелось. Приняв очередную дозу лекарств, а следом решение немедленно действовать, Георгиновна сорвалась с кушетки и, подхватив свою сумочку (чемодан отправился в туманный Альбион), взяла такси и за бешеные деньги прикатила в больницу к Раисе Афанасьевне, к тому моменту переведенной в общую палату на общих же основаниях: следствие посчитало, что внешняя угроза ей не светит. Остановить Георгиновну не смог даже дежуривший внизу охранник. Наверняка остался горд своим поступком – не стал брать взятку с пожилой посетительницы, прибежавшей в неурочное время.
В больничной палате женщина немного остыла – задуманной сцене, по которой ей надлежало валяться в ногах у Раисы, громко вымаливая прощение, мешало семь человек зрителей, четверо из которых спали, двое читали, а одна просто делала вид, что читает, находясь в состоянии, пограничном со сном. Было очевидно – Раиса ее узнала. В глазах потерпевшей метнулся откровенный ужас, но пересилила жадность: посетительница остервенело рылась в сумочке, разыскивая, как предположила болящая, кошелек. Значит, хотела оптом откупиться от содеянного – и за бутылку с ядом, и за попытку лишить Раису того прекрасного состояния, которое именуется жизнью. Раиса заволновалась – кто же дает взятку при свидетелях? Но тут Георгиновна вытащила из сумочки смятый
