Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
все ближе к вечеру. И не совсем так, как хотелось. А хотелось одного – выйдя из этой квартиры, стать полновластной распорядительницей дальнейшей своей жизни. Так сказать, «что хочу, то и ворочу». Например, захочу в Швейцарию и не поеду. Но не потому что не пускает следователь, а потому что срок действия загранпаспорта истек, а новый оформлять лень. Сама себе хозяйка. Но тут, как назло, Наташку угораздило сделать замечание девице-понятой, что голубые бермуды ей совершенно не идут. С такими слишком тоненькими ножками лучше носить длинные брючки. «Тихая сапа» окрысилась. Да ладно бы только на Наташку.
– Анатолий Сергеевич! – медленно изучая цепким взглядом наш тандем так, как будто только увидела, процедила девица и боднула головой воздух. – Вам не кажется странным, что изъятый вами для проведения экспертизы предмет появился здесь вместе с этими гражданками? А если они обе сначала, так сказать, «пустили его в дело», потом организовали весь этот спектакль с единственной целью – переложить ответственность за покушение на убийство Лымарь на вымышленного преступника?… – Физиономия девицы светилась мстительной радостью. – Может, на всякий случай, задержите?
Наташка возмущенно всплеснула руками, заставив меня шарахнуться к стенке, сооруженной из книжных полок.
– Мама дорогая! Ир, ты куда? Стой здесь, рядом… С каких это пор понятые диктуют оперативным работникам свою волю?! Незаинтересованное лицо, блин! Это с такой-то ро… лицом?! Слушай, Ирина Александровна, надо немедленно связаться с районной и городской прокуратурой. Это!.. – Наташка ткнула указательным пальцем в лоб девице. – Не понятая! Мы их с тобой на своем веку повидали. Этот экземпляр – подсадная утка. Посадили в машину знакомую профурсетку и возят по всем криминальным вызовам, чтобы не создавать себе лишних проблем с уговорами нормальных граждан, не желающих быть понятыми…
– Иди вниз, Курбатова. Иди, пока не помог. Садись в машину и жди, – вздохнул Анатолий Сергеевич. – А вы, дамы, сдайте мне ключи от квартиры Серовой, она будет опечатана. До понедельника – свободны.
– То есть как до понедельника? – слабо возмутилась я.
– Первый раз вижу человека, желающего сразу под арест. – Анатолий Сергеевич еще раз вздохнул и почесал левую бровь. – В понедельник к одиннадцати часам явитесь в районную прокуратуру к следователю Курбатову.
– А Александра Витальевича не будет? – ошеломленная однофамильством следователя и «подсадной утки», поинтересовалась Наташка.
– Александр Витальевич будет. В лице и теле следователя Курбатова. И если вас не затруднит, собирайтесь побыстрее. Валерий, вызов на Большую Академическую. Женщина насильника в лифте покалечила.
Мы разом засуетились. С разрешения оперативников я прихватила с собой стойкий горшок с фикусом, в должной мере оценив упорное стремление цветка к выживанию. И только в машине обнаружила, что оставила в Светкиной квартире свои грязные шмотки.
– Не могу сказать, что в полном смысле «вылезла сухой из воды», тем не менее хорошо уже то, что до понедельника мы совершенно свободны.
– Пожалуй, я поторопилась с высказыванием о том, что голубой цвет совершенно тебе не идет, – не слушая меня, задумчиво проронила Наташка, выруливая на Большую Черемушкинскую. Сплошной гигантизм: Большая Черемушкинская, Большая Академическая…
Квартира уныло напомнила об одиночестве. Не помогло даже то, что я украсила ее Светкиным фикусом. Зря всю дорогу оттачивала мастерство ведения диалога с собственным мужем – он говорит, я не слушаю, но молчу. До поры до времени. Когда Димка вдохновенно читает нотации, лучше не возражать. Прав – не прав, не важно. Устанет – отстанет. Надо дождаться заветных слов: «Ну что ты молчишь? Считаешь, я не прав?» И тут главное – не торопиться высказывать свое мнение. В принципе в душе можно ляпнуть что угодно, послать его в конце концов на три заветные буквы, освоенные сегодня Наташкой. Но вслух – ни-ни! Допускается тяжело вздохнуть и, облокотившись на то, что поудобнее (в крайнем случае, сойдут и собственные колени), окунуть верхнюю половину физиономии в ладони. Этот момент краткосрочной передышки можно провести с пользой – в каких-нибудь приятных раздумьях. Через минуту муж сам докажет, что в размолвке большей частью виноват он один. И упаси бог с этим согласиться, но и возражать надо достаточно слабо, так, чтобы поуговаривал…
По большому счету, я за весь день успела по Димке соскучиться. Дети укатили в речной круиз, бабуля на даче с семьей своей подруги. Вынужденным переселенцам временно негде было жить. Так получилось. «Широка страна моя родная», но каждому из нас хочется иметь всего-навсего
