Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
попытку прозвониться Тимке. Позднее. Так, чтобы не обидеть Наташку. С этой мыслью наконец оторвалась от обувной полки и сделала очень полезное дело – вытащила из сумки умыкнутые впопыхах из комнаты Георгиновны две зеленые книжки, похожие на записные. В одной из них ижевский адрес Тимофея. Пусть полежат дома. Листратов случайно и обыскать может.
– Окончательно опаздываем! – ахнула Наташка, бросая тревожный взгляд на часы. – Выметаемся. Дай сюда ключи! Я должна быть уверена, что твоя квартира закрыта. Ты, как всегда, забудешь вставить ключ в замочную скважину.
Мы уже выскочили на лестничную площадку, когда Наташка заметила отсутствие в своих руках собственной сумки. Быстро выяснилось, что после возвращения с несостоявшейся встречи в метро она терпеливо ждала хозяйку по месту своей постоянной регистрации – на тумбочке в прихожей. Естественно, в открытой Наташкиной квартире. Подругой планировалось в течение пяти минут организовать мое позднее утро, а потом подправить утренний макияж, глядя в свое зеркало, и сменить блейзер на что-нибудь более легкое.
И все-таки мы приехали вовремя. Было пятнадцать минут двенадцатого, когда постучались в кабинет к Александру Витальевичу. Ответом была тишина – следователь оказался в бегах. Мы успели отдышаться и поговорить о необязательности некоторых ответственных работников, когда он в паре с Листратовым появился из соседнего кабинета. Кто из нас с Натальей перепутал номер кабинета, не знаю. На закономерный вопрос Листратова, умеем ли мы читать, Наташка ответила вполне уверенно – с первого класса. И, скромно потупив взор, соврала, что просто не запомнили фамилию следователя. Мало ли их тут…
Рассказывать одно и то же – весьма нудное занятие. А если в деталях – еще хуже. Порадовало одно – результат беседы не протоколировался. Если же и записывался на диктофон, то нам об этом ничего не сообщили. Впрочем, мы со своей стороны тоже ничего нового не поведали. Даже в ответ на свеженькие, ранее не задававшиеся вопросы. Автобиографию Светланы Константиновны не знали, в период совместного с ней отдыха в речном круизе мужчины к ней липли, но не прилипали. Отдыхала она одна, большей частью пребывая в мрачном расположении духа.
Второе радостное мгновение наступило тогда, когда Виктор Васильевич, решив для моего удобства переложить мою сумочку на пустующее кресло, вроде как ненароком ее уронил. Да так, что она открылась. Конфузливо извиняясь, принялся собирать все нужное, и не очень, содержимое, залюбовался косметичкой, открыл и, сославшись на необходимость сделать подарок жене, вытряс оттуда только серую пуговицу от мужского костюма. Всю косметику я вчера, готовясь к маскараду, оставила на туалетном столике. А сегодня с ней вообще некогда было разбираться. Легкие мазки по губам губной помадой – и вперед!
– О! А это, надо думать, та самая пуговица, из-за которой Дмитрий Николаевич поехал искать приключений на свою голову! – восхитился Листратов. – Неужели она тебе и вправду настолько дорога, что ты для нее одной всю эту кошелку освободила? Откуда вещичка?
– С работы, вестимо. С кого-то слетела, а я вот – вожу. Фирменная пуговица, вдруг претендент на нее объявится?
Наталья вмешалась не вовремя:
– Ир, да подари ты эту штучку следствию, видишь, как она Виктору Васильевичу приглянулась. А он тебя перед Ефимовым окончательно отмажет. Зачем она нам нужна? Лишнюю тяжесть таскать.
Очень не хотелось мне расставаться с этой пуговицей. Как чувствовала, что она имеет какое-то отношение к делу. Но пришлось чистосердечно поведать историю обнаружения находки. Вот тут-то и началась писанина! Да еще заявились недавние знакомые – понятые, которые и зафиксировали факт добровольной выдачи следствию злополучной пуговицы.
Третья приятная новость, прилетевшая по мобильной связи следователю, явилась таковой исключительно для нас с Наташкой, ибо Александр Витальевич от нее прямо-таки помрачнел.
– Ч-черт! Надо помочь Серову решить проблему с доставкой сына из Ижевска в Москву. Не знаю, кого привлечь, хотя и пообещал. Парень у матери первой жены Серова. Бабушка серьезно занемогла, положили в стационар, а мальчик…
– Давайте мы его привезем! – перебив следователя, воскликнула я. – Все равно без дела… в смысле, неукомплектованные, без вторых половин дома торчим. Так хоть прогуляемся. Только нам надо с билетами помочь. Туда и обратно. На сына Серова могут не дать – документов нет. И еще с адресом. С деньгами не надо. Надеюсь, потом их вернут.
– А разве дармоедов Серо-Беловых сегодня не освободят? – живо поинтересовалась Наташка. – Ясное ж дело, не они покушались на Ирину Александровну. Даром только тюремный хлеб едят.
– Позвольте
